Проклятие для Обреченного - Айя Субботина

— Ты же понимаешь, что мне проще тебя убить, чем пытаться что-то объяснить? – предупреждает Кел’исс – и я слышу невероятную усталость в его голосе. – Ты не из нашего мира, Дэми. То, что Тьёрд взял тебя в жены, ровным счетом ничего не меняет. Есть вещи, которые ты просто не сможешь понять. А еще есть вещи, которые я не должен тебе рассказывать, если только ты не готова заплатить за них цену собственной жизни.

— Ты не убьешь меня.

— Почему? – Он впервые проявляет хоть какой-то интерес к нашему разговору.

— Хотя бы потому, что я – мать ребенка Тьёрда. Мать его сына.

— Он слишком сильно хотел вернуть миру лучшую копию себя, - после очень длинной и тяжелой паузы, наконец, говорит Кел’исс. – Хотя я предупреждал его, что это большой риск. Даже Тень не в состоянии вечно поддерживать жизнь в том, кто уже однажды умер.

Я хватаю его за рукав. Получаю взамен недобрый взгляд, но мне уже все равно. Пусть хоть проклянет всеми своими халларнскими погаными словами.

— Поговори со мной, заклинатель! За что отдал жизнь мой муж?! Я имею право знать. Или, клянусь, тебе придется меня убить. Но я все равно вернусь с того света и стану твоим личным призраком, сожру тебя голодным воем по ночам, и не помогут тебе никакие обереги.

Мне кажется, он улыбается почти с одобрением. Как будто все это время

— Идем, прогуляемся.

Мы уходим далеко за пределы замковой территории, но Заклинатель не очень торопится нарушать молчание.

Как будто решается на что-то.

А, решившись, принимает все последствия.

— Все начало примерно полгода назад, - начинает Кел’исс, привлекая мое внимание жесткой усмешкой, не очень подходящей этой обстановке. Словно он впервые в жизни смеется над самим собой. – Тень, из которой мы черпаем силы для нашей армии, не очень любит делиться ими добровольно и ничего не получать взамен. Она, как и северяне, дает сдачи, когда берут без спроса то, что она не хочет давать. Только вместо того, чтобы прогонять чужаков со своей территории, отправляет шпионов прямо нам в тыл. В этот мир. Сюда, где не существует ничего и никого, кто бы мог ей противостоять.

Я невольно вспоминаю последние минуты жизни Тьёрда. И существо, в которое он превратился, которое все это время жило в нем. Я правда не знаю, кто или что могло бы остановить его, потому что невозможно ранить то, у чего нет физического тела, и невозможно убить саму смерть.

— Сначала я не придал особо значения этим ее выходкам, - продолжает Заклинатель. Его манера говорить тяжелая и не всегда понятная, но я не решаюсь перебить. Это - мир моего генерала. Я должна его понять. - Шло время, Тень становилась все сильнее. Влезала в наш мир уже не только руками, но и ногами. Возможно, северянка, тебе мои слова кажутся безумием, но представь, что речь идет о реке, которую пришлось перекрыть дамбой, чтобы она каждую весну не смывала ваши поселения до самых южных границ. А теперь представь, что у реки есть воля. И она сопротивляется грубому вторжению в ее мирное русло. Что делает река, когда ей тесно за дамбой?

— Она ее ломает, - произношу без заминки.

Тень хочет проникнуть в наш мир?

Невольно вздрагиваю как от ледяного ветра, и Кел’исс понимающе кивает, продолжая свой рассказ.

— Я не настолько всемогущ, чтобы видеть и понимать, где именно тень решила прорвать выстроенную нами, халларнами, плотину, поэтому пришлось исколесить весь Север вдоль и поперек. Пришлось выставлять метки и опорные точки, проводить вычисления и экспериментировать с различными проекциями. В конце концов, мне нужно было получить направление к источнику. И я его нашел.

Он снова замолкает. И теперь, задумчивый и отчасти отрешенный, Кел’исс кажется не могущественным заклинателем, а самым обычным человеком, на лице которого пролегли глубокие морщины усталости. Когда он в прошлый раз посещал Красный шип – этих морщин у него не было. Теперь я понимаю, почему Тьёрд подшучивал и говорил, что его другу не одна сотня лет. Только теперь я понимаю, что это – чистая правда. Все они живы и молоды только благодаря Тени.

— Ты уже знаешь о Темной, - Заклинатель быстро смотрит в мою сторону. – Тьёрд действительно принес ее из другого мира. Это – самые могущественные создания, северянка. Представь самую огромную силу, которую только знаешь, помножь ее на десять – и это будет лишь толика того, на что способны Темные. К сожалению, их сила слишком деструктивна, что использовать ее в мирных целях. Эксперимент Тьёрда – единственное исключение. Он использовать Темную, как инкубатор. Разумно, хоть и рискованно, и я предупреждал его о последствиях. И, северянка, возможно тебе станет немного легче от моих слов, но даже если бы ты смогла родить наследников самостоятельно, ты бы все равно не родила Тьёрду сына. Ни одна смертная женщина не в состоянии выносить семя человека, возрожденного Тенью. Но, к сожалению, оставшись здесь, Темная стала маяком для таких же, как и она сама. Просто… Тьёрд невольно зажег свечу в окне. В этом нет его вины. Этого никто не мог знать. Даже я.

Это звучит так, словно он считает себя самым умным человеком среди всех смертных. И, возможно, бессмертных тоже.

— Те отметки на одержимых – треугольники, лучи, - Кел’исс делает неопределенный взмах рукой. - Так выглядит портал в Тень. Равносторонний треугольник оказался наиболее приемлемой формой для равнонасыщенной концентрации энергии в одной точке, чтобы мы могли ходить в Тень, брать то, что нам нужно, и возвращаться до того, как тьма высосет из нас жизнь.

— Неужели вы только так и живете? Все время что-то воруя, отбирая то, что вам не принадлежит?

Заклинатель костей наклоняется, берет пригоршню снега и держит ее в кулаке, пока по пальцам не начинает течь немного мутная жижа.

— Видишь, северянка? Как будто бы что-то есть, а на самом деле – нет ничего. Вот в таком мире мы живем: на камнях и в пустоте, где ничего не растет, где ничего не выживает. И мы бы тоже не выжили, если бы не начали отбирать у смерти право на каждый вдох. А потом, когда научились делать это достаточно хорошо, начали отбирать у других то, что нужно нам самим. Мы – такие. Потому что у нас нет дома, за который стоило бы воевать. Потому что в нашем мире только кости и камни.

Я не хочу понимать, о чем он говорит.

Потому что не хочу понимать их.

Или, может быть…

«Север большой, халларнец, и он прекрасный, как и его народ, который всегда помогал тем, кто просил о помощи… Зачем вы пришли к нам с мечами, халларнец, если могли прийти с миром и разделить наш огонь и наш хлеб? Зачем эта проклятая война отобрала у меня моего генерала? Во имя чего?!»

Я знаю, что мне не хватит сил произнести это вслух.

Но тогда, в деревне, один халларнский генерал и один северный воин уже доказали, что могут сражаться плечом к плечу, а не друг против друга.

— В тех одержимых существах не было разума, северянка, как и в любом темном создании, - слышу еще более уставший голос Заклинателя. – Но они, в некоторой степени, были такими же, как и Тьёрд.