Связанные звёздами - Марина Ноймайер

Когда мы поднялись по бесконечной лестнице, Элеонора усадила меня в мягкое кресло и снова помахала перед моим носом сладко пахнущим платком.

– Теперь ты можешь поспать, дорогая, – пискнула итальянка.

Я совершенно закрыла глаза и прошептала:

– Разбуди меня… перед началом мессы… пожалуйста.

– Конечно, конечно, – ответила Элеонора, и я провалилась в сон.

* * *

Когда я проснулась, я дрожала, как будто у меня была горячка или озноб. Сколько я спала? Час? Два? Не понимаю. Обрывки мыслей лениво ворочались в ватной голове. Я заерзала и попыталась открыть глаза, но свинцовые веки никак не хотели подниматься. Что, черт возьми, произошло? Я напилась? Да нет же, на празднике не было алкоголя. Я попыталась пошевелить занемевшими руками, но у меня ничего не получилось – запястья туго стягивала веревка. Я мгновенно распахнула глаза и испуганно огляделась по сторонам. Что со мной? Где я? Долго я тут?

Я дернулась, пытаясь встать, но веревка, которой были связаны мои руки и ноги, жестко впилась в мою кожу. Сердце тут же подпрыгнуло к самому горлу, потом упало в живот и затрепыхалось там как сумасшедшее. Нет, нет, нет! Не может такого быть!

– Эй! Есть здесь кто-нибудь? Помогите! – завопила я. – Умоляю, спасите меня!

Может быть, кто-то услышит мой крик о помощи, придет сюда и развяжет узлы? На лестнице послышались быстрые шаги, и минутой позже в комнату вошла фигура в капюшоне. Под плащом мелькнула кроваво-красная юбка. Элеонора? Она… она… похитила меня? Что за чушь?

Девушка сняла с головы капюшон и встряхнула темными волосами. Элеонора улыбнулась, и в ее глазах блеснула ярость, испугавшая меня до дрожи.

– Ну, привет, – сухо сказала итальянка.

– Элеонора, как я сюда попала? Умоляю, развяжи меня, – пролепетала я.

– Какого черта ты очнулась? – итальянка скрипнула зубами. – Идиот аптекарь ошибся с дозой!

Точно! Опиумная настойка! На соборной площади Элеонора сунула мне в лицо какой-то странно пахнущий платок! Она одурманила меня и притащила сюда.

– Что все это значит? – прошипела я.

– А на что это похоже? – холодно ответила итальянка.

Я вздернула брови. На что это похоже? Понятия не имею! Я похищена флорентийской аристократкой! Ситуация до ужаса странная!

– Отпусти меня, Элеонора! Ты не понимаешь… мне нужно в собор! Сейчас же! – возмутилась я.

– Нет, – ответила итальянка. – Ты останешься здесь и поспишь еще часик-другой.

– Слушай меня, Элеонора! Я должна попасть на мессу, иначе Джулиано Медичи умрет!

Я напряженно всмотрелась в лицо итальянки. Давай, стерва, отпусти меня, ведь речь идет о жизни твоего любовника!

Элеонора жутко усмехнулась.

– Они оба умрут.

Что она сказала? Они оба? Я буквально раскрыла рот от удивления.

– Да, дорогая моя, ты все правильно поняла. Мы долго планировали это покушение! Отрубим голову змее, а тело сгниет само! – Элеонора рассмеялась. – Сегодня власть, наконец, перейдет в руки законных правителей Флоренции.

Я растерянно захлопала глазами. Элеонора? Эта милая девушка оказалась участницей коварного заговора?

– Ты… – пролепетала я. – Но… какое отношение ты имеешь к покушению?

Если честно, мне сложно поверить, что мужчина пятнадцатого века мог вступить в преступный сговор с женщиной. Интересно, кто именно заметил ум Элеоноры и втянул ее в политическую игру?

Итальянка гордо расправила плечи.

– Я единственная, кто знает об истинной цели вашего с мужем визита во Флоренцию, – улыбка Элеоноры стала шире. – Папа сидит в Риме и смиренно ждет, пока эти дураки Пацци убьют братьев Медичи, но ведь ни понтифик, ни Франческо, ни Якопо ничего не знают о планах Розалии и Леопольдо Мацца! – лицо итальянки исказилось гневом. – Вы с мужем приехали в город, чтобы сорвать покушение и спасти жизни Лоренцо и Джулиано!

– Неужели ты так сильно ненавидишь Медичи, Элеонора?

– Ты забыла, как меня зовут? – прошипела итальянка. – Я никогда не носила имени моего мужа! Пошел он к черту! Я настоящая дочь своего отца, я Бандини Барончелли!

Бандини Барончелли! Меня как молнией ударило. Элеонора – дочь того самого жестокого наемника, о котором меня предупреждал Леопольдо! Бернардо Бандини Барончелли!

– Но… я думала, что вас с Джулиано что-то связывает, – задумчиво проговорила я. – Мне казалось, что Медичи влюблен в тебя.

На мгновение взгляд Элеоноры стал отсутствующим, но потом она снова вернулась в реальность.

– Я использовала его любовь для личной выгоды. Деньги, подарки, высокий статус в обществе… – итальянка хмыкнула. – Медичи доверял мне. Я лежала с ним в одной постели и слышала, как бьется его сердце, видела, как вздымается его грудь, – Элеонора сделала яростный жест, замахиваясь воображаемым ножом. – Никто не заподозрит женщину, не так ли?

Я опасливо покосилась на зажатый в руке Элеоноры носовой платочек. Опять опиумная настойка? Нет уж, я не могу позволить себе отключиться во второй раз. Я должна попытаться заговорить ей зубы!

Итальянка угрожающе нависла надо мной и прошипела:

– Мужчин так легко обвести вокруг пальца.

– Кто надоумил тебя втереться в доверие к Джулиано? – спросила я.

Элеонора сложила руки в молитвенной позе и ответила:

– Великий мудрец! Ему подвластны тайны, недоступные другим.

Я нахмурилась. Звучит… весьма мистически.

– Великий мудрец… значит, так он себя называет? – задумчиво сказала я.

Элеонора недоверчиво прищурилась и фыркнула.

– Мудрец рассказал тебе обо мне и Леопольдо? – мой голос стал приобретать грозные нотки. Не могу поверить, что Люций Морель решил избавиться от нас с Лео хрупкими женскими руками!

– Какая разница! – прорычала итальянка. – Я все про тебя знаю, Розалия! Ты – суккуб, дьявол в женском обличье! Ты соблазняешь и развращаешь, ты питаешься мужской энергией! – глаза Элеоноры налились кровью. – Тебе не провести меня, ведьма.

Итальянка схватила меня за рукав платья и разорвала его.

– Святой боже, святой боже, – затараторила Элеонора. – Мудрец был прав, у тебя на руке дьявольская отметка!

Зодиак светился ярко-синим светом – немного расплывчатым, словно дымящимся, но хорошо различимым.

Я энергично затрясла головой.

– Ты все неправильно поняла! Я могу объясниться!

Элеонора фыркнула.

– Оставь свою ложь при себе, ведьма.

– Ты не понимаешь! – бросила я.

Итальянка вдруг задумчиво замерла.