Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - 2 - Соня Марей

Когда муж отправился в штаб, я ещё долго валялась в кровати, не спеша завтракала, а после опять связалась с Сальвадором. У них с Ули кипела работа, голос учёного был бодр и полон энтузиазма, как и раньше:

— Мне нужно ещё немного времени для изучения, и тогда я смогу начать производство большой партии лекарства от этой заразы. Уверен, всё будет замечательно!

— Надеюсь на вас и желаю удачи. Зайду к вам как только смогу! — пообещала я учёному и только тогда успокоилась.

Сидеть дома не было никаких сил, и мы с Пискуном бродили по центральной площади, наслаждаясь хорошей погоды, а после отправились в храм Пресветлой Матери. Здание из белого камня с широкими мозаичными окнами и золотым шпилем высилось в центре города и стремилось к самому небу. Храм встретил меня запахом восковых свечей и множества цветов, которые возлагали прихожане на алтарь в память об ушедших. Жаль, что я не была здесь раньше.

У меня в руках был букет белоснежных лилий для той, кто преждевременно оставил этот мир, но подарил мне новую жизнь и новое тело. И второй из белых пионов для моих близких. Я верила, что этот мир лишь малая часть огромной системы, и те, кто любил меня в прошлой жизни и кого любила я, обязательно меня услышат. Какая разница, где я теперь нахожусь? Нити любви, памяти и крови пронизывают всё мироздание.

Сначала я хотела передать Эллен, что её обидчики получили по заслугам, но в священном храме отпало всякое желание говорить о мести. Я возложила цветы на алтарь, и слезы сами потекли по щекам.

— Спасибо тебе, Эллен. Покойся с миром.

Потом я просто стояла, чувствуя, как в душе разливается умиротворение и покой. Показалось, что в эти минуты Эллен находится у меня за спиной. Я знала — она не держит обиды на меня и рада, что попаданка смогла начать достойную жизнь в новом мире и не посрамить её имени.

Пискун тихо сидел у меня на плече, только маленькое теплое тельце слегка подрагивало. О чем он думал? Я не стала спрашивать, но догадывалась, что он тоже прощается с бывшей хозяйкой.

— Грустно немного, — вздохнул фамильяр, когда мы покинули храм и вышли на залитую солнцем улицу. Лето подходило к концу, и в воздухе чувствовалось свежее дыхание осени. — Как будто меня окончательно отрезало от прошлого. Но я знаю, что впереди у нас много добрых и радостных моментов. Правда, Эл?

— Конечно, — я улыбнулась. — Уж веселье я могу устраивать, не сомневайся. А знаешь что, дружище? Давай покатаемся по городу? — предложила и почесала меховое пузико тиина, которое тот с удовольствием подставил. — В Левилле столько красивых и уютных мест!

Сказано — сделано. Мы запрыгнули в магоход и покатились по залитым светом улицам. Я здоровалась со знакомыми, то и дело притормаживая. По пути нам встретилась невестка Грэты, Анка. Она дохаживала последние дни беременности, а я смотрела на неё, на спешащих по своим делам прохожих и думала: “Какое всё-таки счастье, что эти люди теперь вне опасности”. И не могла поверить, что всё осталось позади.

— Ой, смотри, кто это там, на веранде? — пискнул тиин у меня над ухом, и я вздрогнула, повернула голову.

Под навесом уютной кафешки за столиком сидели Делла и Йен, о чём-то мирно беседуя.

— Гляди, они мороженое едят, я тоже хочу! Давай притормозим, — Пискун хотел было ринуться к ним, но я его осадила:

— Друг мой, у тебя совсем нет чувства такта. Зачем мешать влюблённым? Поехали домой, по пути всё купим.

И поспешила направить магоход дальше по улице, пока нас не заметили. На моём лице сияла улыбка. Как всё-таки славно, я рада за ребят. Буду держать кулачки, чтобы у них всё получилось!

* * *

Отдыхать долго я не могла, даже если бы и хотела. На следующее утро мы с нейтом Клавиусом отправилась в госпиталь благой Валиры, чтобы принять работу. Если я заведовала медицинской частью, Клавиус отвечал за всё остальное. Глядя на то, что меня окружало: на эти гладкие светлые стены и просторные палаты, широкие окна, новую мебель, блестящие инструменты я чувствовала гордость и радость. Коридоры были тихими и пустынными, их наполняло гулкое эхо, но это пока. Уже скоро по ним будут сновать пациенты и работники.

Самое большое крыло было отведено под отделение акушерско-гинекологической помощи или, говоря простым языком, “женское”. Крыло поменьше я оставила для хирургии и травмы, чтобы разгрузить гильдийский госпиталь, а теперь вообще задумалась над тем, чтобы построить инфекционную больницу где-нибудь за городом, на лоне природы.

— Вот скажи, ты нормальная? — поинтересовался Пискун, приземлившись мне на голову после очередного кульбита. Он постучал лапкой по макушке и выдал: — На кой тебе это нужно? Заняться больше нечем?

— Это всего лишь планы, ничего более! — принялась оправдываться я. — Не можем же мы смешивать всех подряд: рожениц с туберкулёзными или скажем, холерными. А организацию всего можно повесить на Сальвадора и Клавиуса, они прекрасно себя показали.

Пушистый друг протяжно выдохнул и растёкся по мне синей лужицей.

— Ну а потом мы с тобой откроем детскую больницу!

Пискун издал ультразвуковой визг и вылетел в раскрытое окно, а я, посмеиваясь, поднялась на второй этаж. Там находилось детское отделение, три операционных и мой кабинет. У окна с нежно-розовыми тюлевыми занавесками стоял стол из светлого дерева, стеллаж я собиралась забить книгами, а на удобном диване, подушки для которого мне подарила Грэта, планировала отдыхать между операциями. Я примостилась на краешек и вздохнула. Красота! Осталось только завести любимую кружку.

Немного передохнув, отправилась дальше. В пристройке к основному корпусу располагалась кухня со столовой, комнаты персонала и небольшое общежитие для прибывших на учёбу: три комнатки на четыре персоны. Надеюсь, на первое время хватит.

Чуть дальше стояло небольшое приземистое здание, где я собиралась организовать лабораторию для ценных сотрудников: Сальвадора и Ули. Естественно, здесь не будет проходить опасных экспериментов с инфекциями, нейт Эйле клятвенно обещал.

По тропинке я поспешила к прачечной и хозблоку, возле входа в который меня встречал старый знакомый. Он больше не походил на того тощего человека с потерянным взглядом, в нём появилась уверенность, плечи развернулись, а спина выпрямилась. Бывший пациент похорошел и разрумянился.

— Тай! Рада тебя видеть! — я остановилась возле парня и коснулась его плеча.

— А я-то как рад, нейра. Вот, явился на ваш зов, не опоздал. Даже приоделся немного, — он коснулся новой белой рубашки.

— Ну и славненько. А как нога? Ох, да с твоим протезом хоть на бал.

Тай покраснел и опустил взгляд.

— Мне ребята помогли, сам бы я не смог его купить. Но я обязательно всё отдам! Хочу как можно скорей приступить к работе, расскажите, что я должен делать.

Его пыл обрадовал, и вместе мы прошлись по хозблоку и стерилизационной, где стояло несколько внушительных печей, раковины для замачивания, лотки для инструментов и биксы.