Повелитель и пешка - Мария Герус

* * *

– Парень – прямо находка. С Корнелиуса спесь сбил в два счета. А ведь это у меня лучший. Я все гадал, как наших красавцев в настоящем бою попробовать. Так теперь я этого вашего родственника новоявленного каждый день на них натравливать буду. Узнают, почем фунт лиха.

– Ты выяснил, на что он способен?

– Палашом, мечом, саблей не владеет. С кинжалом обращается как разбойник с большой дороги. Но встретиться с таким на этой самой дороге я бы не хотел. Метательные ножи – блестяще. Сказать по чести – никогда такого не видел. Шест, копье, рогатина – как будто он с ними в руках родился. Топор, бердыш, алебарда – умеет. Тут ему, правда, силенок пока не хватает. Но это дело наживное.

– Арбалет?

– Сам не проверял, с его слов знаю, что может. Говорит, птицу бил влет со ста шагов. И я ему верю.

– Превосходно, друг мой Рад! Лучшего и желать нельзя. А что еще он любит, кроме оружия?

– Э-э… он не любит оружие. Полировать до одурения любимый меч, давать ему имя, беречь и лелеять, как дорогого друга, не станет. Ему что нож, что копье, что алебарда – все едино. Не будет алебарды, выдернет топор из поленницы, не будет топора – обойдется поленом. Он дерется для того, чтобы выжить. А уж чем драться, ему наплевать.

– Но все-таки, что его привлекает? Вино, деньги, женщины?

– Не пьет ничего, кроме воды, да и ту сам из колодца набирает. Похоже, не может забыть, как его опоили.

Деньги? Ну, не знаю. Выдал ему месячное содержание, так он поблагодарил сквозь зубы, сунул куда-то и даже пересчитывать не стал. А женщины… Хм… зелен он для этого. Еще ничего не смыслит.

– Не думаю. Шестнадцать лет. Возраст вполне подходящий. Деньги же ему пока не на что тратить. О чем еще мы забыли? Власть? Поручи ему гонять своих парней. Может, ему понравится.

– Им это наверняка не понравится. Они с ним и так не ладят. Он годами-то мальчишка еще, а бьется, как старый ветеран, сорок раз во все места раненный. Будто всю жизнь на войне провел.

– Почти уверен, что так оно и было.

– Гложет его что-то.

– Да. Пошли его ко мне.

* * *

Обр переступил через порог кабинета и снова увяз в золотистом сиянии, в шорохе качающихся под потолком оберегов, в шелесте песка, скользящего в больших песочных часах. С трудом нашел взглядом господина Стрепета, гревшего руки у печных изразцов. Дернул головой, обозначая поклон, посмотрел выжидающе. Мол, зачем звали. Господин Стрепет усмехнулся про себя, оценив и скупость поклона, и тяжесть взгляда.

– Друг мой, почему ты опять в таком виде?

Хорт повел плечом. Вид как вид. Рубаху, в которой пришлось драться три дня назад, он собственноручно застирал и заштопал как сумел, выпросив иглу у какой-то служанки. Получилось немного криво, но рубаха-то снова целая. Штаны и жилет тоже в порядке, а сапоги ему какой-то холоп ежедень чистит, надо и не надо.

– Я же приказал принести тебе приличную одежду в достаточном количестве. Мое приказание исполнили?

– Да.

– Так в чем же дело?

– Неудобно.

– Что неудобно?

– Жить, – кратко разъяснил Обр.

– О, видимо, ты не стремишься следовать моде и предпочитаешь простой охотничий стиль.

Хорт в стилях не разбирался, но на всякий случай кивнул. Предпочитаю, мол.

– Вечером тебе принесут другую одежду.

– Премного благодарен, – озадаченно пробормотал Обр, убежденный, что теперь придется-таки ходить в шуршащем и тесном.

– Напоминаю еще раз, не следует говорить «премного благодарен».

– Ну, это… я очень вам признателен.

– Превосходно. Однако умение носить камзол все же необходимо, так же как и умение вести беседу, не употребляя слов грубых или неуместных. Через два месяца, во время зимних собраний, я намерен представить тебя князю.

Хорт кивнул, сдерживая ликование. Ради беседы с князем он был готов целый год проходить наряженным как паяц на ярмарке.

– Утром ты занят на ристалище^[40], - продолжал господин Стрепет, – но я бы желал, чтобы после дневной трапезы ты приходил сюда. Насколько я понял, ты грамотен.

– Да, – признался Обр, с отвращением вспоминая о своем промахе.

– Два-три часа, проведенные за хорошей книгой, пойдут тебе на пользу.

Насчет пользы Хорт сильно сомневался. Его знакомство с печатным словом ограничивалось завлекательной историей про то, как мыши кота хоронили. Яркие картинки с подписями, повествующие об этом событии, украшали стены трактира «У семи сосен».

– Не надо так пугаться, – мягко заметил господин Стрепет, – вот несколько книг, которые, как мне кажется, будут тебе интересны. Присаживайся сюда, здесь теплее.

– Не надо теплее, – обреченно сказал Обр. – В тепле я засну.

Взял верхнюю, к счастью, не самую толстую книгу из предложенной стопки. Решительно прошагал к окну. Устроился на подоконнике. Тоскливым взглядом окинул по-прежнему серое небо, круглый бок башни, фигуру часового, торчащую на стене. Хорошо ему. Уж его-то точно читать никто не заставит. Но если для того, чтобы добраться до князя, нужно читать, будем читать. Чего бы это ни стоило.

Он уныло повертел книжицу в пальцах. Название было изображено на переплете до того красиво и расчудесно, с такими росчерками и завитушками, что ни одной буквы опознать не удалось. Внутри все тоже было очень красиво. На широких полях в золотом обрамлении неслись всадники, насмерть бились храбрые воины, летели стрелы, пылали осажденные крепости. К счастью, буквы оказались понятными. Хорт собрался с духом и, водя по страницам аккуратно подстриженным, раздражающе коротким ногтем, принялся складывать их в слова.

Господин Стрепет поморщился. Свои книги он любил как родных детей. А эта и вовсе была не из дешевых. Не следовало перегибать ее на колене и пачкать страницы грязными пальцами.

* * *

Час спустя Оберон невидящим взглядом смотрел в окно. История, к несчастью, была написана стихами, которые сильно мешали понимать, о чем идет речь, но как две капли воды походила на его собственную.

Враги, напавшие вероломно. Правитель и старшие сыновья, убитые в решающей битве. Младший сын, спасенный старым слугой и воспитанный им в лесу. Враги торжествуют победу, но младший сын, давший страшную клятву отомстить, настигает их поодиночке: в дороге, в спальне, за трапезой. Враги охотятся за ним, но он неуловим. Лес служит ему надежной защитой.

– На сегодня достаточно, – мягко сказал господин Стрепет, – уже слишком темно. Завтра можешь прийти пораньше.