Уши не трогать! - Анна Гаврилова

Чего?! Какая еще невеста?! Орис, ты мозгом ударился?!

Каргуля тоже офигела, но ровно через секунду взяла себя в руки – наморщила носик, бросила на синеглазого пренебрежительный взгляд.

– Все еще уверен, что наша Ольга и твоя Лёля – одно и то же лицо? – Блондинка недобро усмехнулась, помолчала и продолжила задумчиво: – Лёля, Лёля… Да, слышала, как она твои уши теребила. Прямо в экипаже. На глазах у прохожих и стражников.

О! А теперь мне не кажется. Орис реально залился краской, причем так, что зайчик со своим румянцем не просто курит, а смолит!

– Ванесса, это тебя не касается.

Герцогиня заявление проигнорировала.

– Что, совсем стыд потерял? Не мог дотерпеть до дома?

– Ванесса!

Ой. Я бы на месте каргули поостереглась и отступила. Хотя бы на шажок.

– А я все голову ломала, – беспечно продолжала юная блондинка, – почему граф Фактимус вместо того, чтобы пытаться вернуть прежний облик, занимается поисками какой-то… Лёли. А он, оказывается, от страсти сгорает. Бедненький…

– Ванесса! – Перст Ориса-Дарралиэля метнулся в мою сторону. – Вот моя Лёля!

– Уверен?

– Я убедился! – прорычал синеглазый. – Только что!

– Мм… Так ты опять пришел за доказательствами…

– Ванесса! Хватит ломать комедию! Это МОЯ невеста! И ты обязана ее отпустить!

Каргуля снова уставилась на меня. Чувствую, этот эпизод не скоро забудется.

– Отпустить? Граф, но это не я… ее связала.

Орис вспыхнул в третий раз, заскрежетал зубами. А зайчик неожиданно опомнился и метнулся ко мне.

Ну наконец-то!

– Стоять! – рыкнул брюнет. Дернулся, намереваясь остановить герцога, но Шерр с несвойственной для фигуры резвостью подскочил и приставил к горлу Ориса острие клинка.

– Не забывайтесь, граф, – сказала каргуля резко. И брюнет подчинился.

На Вариэля, который расстегивал ремни на щиколотках и запястьях, глядел с ненавистью. Я же мило улыбнулась спасителю, поднялась, опершись на его руку.

– Милая, с тобой все в порядке? – В голосе зайчика было столько заботы, что даже меня слегка перекосило, что уж говорить об Орисе?

Но я взяла себя в руки, нацепила на лицо жалостливую улыбку и прижалась к сероглазому.

– Я так испугалась…

– Лёля, – выдохнул ночной визитер и был жестоко проигнорирован.

– Мне кажется, у графа Фактимуса проблемы с психикой, – грустно прощебетала я. – Он даже слова вымолвить не дал. А я… я так перепугалась.

Вариэль не оплошал, включился в игру мгновенно.

– Бедняжка, – глядя в глаза, вздохнул он. Притянул к себе, чмокнул в лобик. – Прости меня.

– Тебя? Дорогой, что ты такое говоришь?

– Это моя вина, – уверенно заявил блондин. – Я не должен был оставлять тебя одну. С этой минуты буду спать в твоей комнате. – И, обращаясь к Шерру: – Нужно принести сюда еще одну кровать.

– Нет-нет! – воскликнула я, опустила глаза. – После сегодняшнего не смогу спать в этой комнате. Столько ужаса…

– Да, конечно. Прости, не подумал. Ты переедешь в мою.

Глухой рык синеглазого графа прервал наше представление.

– Лёля! Отойди от него!

Вздрогнула, крепче прижалась к блондину. Игра игрой, а в этот миг реально стало страшно. Паника, зазвучавшая в голосе, притворной не была:

– Граф, простите, если я сама дала повод для заблуждений. Видят боги, я не хотела.

Брови брюнета взмыли вверх, глаза округлились. Стало очень неловко, так что остаток фразы промямлила:

– Я прощаю ваше недостойное поведение, но впредь прошу не позволять подобного.

– Что?

Вместо ответа спрятала лицо на груди зайчика. Мол, сами мы неместные, крайне стыдливые, и вообще.

– Дуэль, – холодно рассудил сероглазый.

– Нет! – тут же встряла я. Кто кого побьет, ясно без подсказок. – Дорогой, ты же видишь… граф Фактимус не в себе. Ему необходима помощь лекаря. К тому же он, кажется, пьян.

– Ничего подобного!

Черт, обязательно так орать?

– Ольга, – вмешалась герцогиня, – твоя честь не пострадала?

Страдание – неподходящее слово… При воспоминании о касаниях Ориса кровь забурлила, сердце споткнулось, а внизу живота начался огненный бунт. Но вслух пришлось сказать четкое «нет».

– И все-таки объясни нам, – строгости Ванессы мог бы позавидовать и лондонский Тауэр, и московский Кремль, – почему граф Фактимус упорно твердит, что ты… принадлежишь ему?

Когда вернусь домой, кроме фитнеса и библиотеки запишусь в театральный кружок. Это очень полезное хобби! А пока придется врать, как умею:

– Не знаю, ваша светлость. Я видела его всего дважды, если не считать сегодняшней ночи…

– Лёля! – выпалил синеглазый.

Но заткнулся, потому что возглас каргули был куда громче и злей:

– Граф! Будьте добры, покиньте мой дом. И если вы приблизитесь к госпоже Ольге ближе, чем на дюжину шагов, я буду вынуждена обратиться к королеве! Шерр, проводи!

Уж не знаю, чего такого страшного в жалобе венценосной истеричке, но Орис сразу напрягся. Второй слуга проворно подхватил выброшенный меч, протянул графу, а Шерр кивнул на дверь. Правда, лезвие от горла синеглазого убрал лишь после того, как тот выпалил:

– Ты еще пожалеешь!

К кому обращена угроза, я так и не поняла.

– Шерр, охрану под окнами госпожи Ольги поставь, – крикнула герцогиня вдогонку. Мне же досталась загадочная улыбка и радостное обещание: – Утром обсудим.

Я не поверила, что любопытство каргули способно потерпеть до утра. И несколько секунд тупо таращилась на дверь, которую блондинка закрыла, выпорхнув из спальни.

Из оцепенения вывел Вариэль.

– Все в порядке? – с тревогой спросил он.

– Почти.

Только сейчас осознала, что по-прежнему прижимаюсь к «жениху». Отстранилась и заглянула в глаза. Черт, а я и представить не могла, что блондин способен броситься на вооруженного противника с кулаками. И ради чего? Вернее, кого…

– Ты зачем приходил? – спросила осторожно. Поднимать тему драки с Орисом как-то… неудобно.

А он, видимо, понял. Тут же напрягся и буркнул:

– Поговорить.

– О чем?

Вариэль махнул рукой – мол, уже неважно, – развернулся и стремительно направился к выходу.

Черт… Ушастик, прости! Я не хотела тебя обидеть! Я не виновата… что этот противный «инквизитор» нравится гораздо больше. Если бы мозг умел приказывать сердцу, он бы выбрал тебя. Доброго, благородного, положительного…