Падение Святого города - Р. Скотт Бэккер

Десятилетиями Консульт считал, что его агентов в Шайме разоблачили из-за чуждой метафизики кишаурим. Это делало недопустимой перспективу падения империи перед фаним. Половина Трех Морей невосприимчива к их яду? Священная война предоставила им редкостные возможности.

Но ситуация на доске менялась слишком быстро. Стало ясно, что кишаурим — лишь маска очень древнего врага. Консульт подобрался так близко лишь для того, чтобы понять: самые потаенные планы ниспровергло нечто очень глубокое. Нечто новое.

Дунианин.

Это была не просто охота сына за отцом — что-то большее, гораздо большее. Если отмести хитроумные методы и невероятные способности, дунианин был Анасуримбором. Даже без пророчеств Завета — в самой его проклятой крови жила вражда. Кто такой этот Моэнгхус? И если сын способен за один год стиснуть в кулаке железную мощь Трех Морей, то чего отец достиг за тридцать лет? Что ждет Священное воинство в Шайме?

Скюльвенд был прав — дунианин получил уже слишком много. Нельзя отдать ему еще и Гнозис.

Ауранг, чья душа билась об удерживающие его печати Синтеза, улыбнулся странной, какой-то птичьей улыбкой. Сколько прошло времени со дня его последнего настоящего сражения?

Его дети продолжали извиваться и корчиться, поднимая к небу потрескавшиеся лица.

— Приготовьте это место, — приказал он.

— Но, Древний Отец, — сказал Юссирта, самый отважный из них, — можешь ли ты быть уверен?

Он был уверен. Он Военачальник.

— Анасуримбор идет по Геротскому тракту. Он остановится перед тем, как пересечь равнины, чтобы перестроиться и пересмотреть свои планы. Скюльвенд был прав, он не похож на остальных.

Обычный человек — даже Анасуримбор — поддался бы горячности, подгоняющей тех, кто видит долгожданную цель. Но не дунианин.

Люди. Во времена Первых войн они были подобны стаям диких собак. Как же они сумели так вырасти?

— Это близко, Древний Отец? — воскликнул второй, по имени Маорта, — Это уже началось?

Он посмотрел на несчастных тварей — свои жалкие орудия. Их осталось так мало…

— Жертва принесена, — сказал он, не отвечая на вопрос — Анасуримбора успокоит мысль о том, что он опередил нас. А когда он явится сюда…

До прихода дунианина Консульт может полагаться на свои инструменты. Теперь у Ауранга не осталось иного выбора, кроме как вмешаться самому. Осуществить то, что его орудия только изображали, и овладеть тем, чему они только подражали…

— Верьте мне, дети мои, мы застанем врасплох беспечных и нанесем удар. В сердце его жены живет предательство.

Они испытают, каковы пределы проницательности этого пророка. Они не отдадут ему Гнозис.

Тварь урчала и клацала зубами.

— Мы проверяли их лица с помощью булавок, — сказал Элеазар подчеркнуто насмешливым тоном, некогда присущим ему.

— И так вы обнаружили его? — Эсменет говорила резко и с неприкрытым сарказмом.

Элеазар насмешливо глянул на Ийока, хотя сейчас бессмысленно было переглядываться с ним. Как мало эти простолюдины знают о джнане!

— Мне следует объяснить это снова?

Ее накрашенные губы дрогнули в усмешке.

— Все зависит от того, когда он пожелает выслушать твой рассказ, не так ли?

Элеазар фыркнул, сделал еще один большой глоток из своей чаши. Она умна — в этом ей не откажешь. Чертовски умна.

«Нет-нет… его сюда втягивать не надо».

То, что она так быстро узнала об их открытии, говорило не только о ее способностях, но и об эффективности организации, которую она создала по приказу Воина-Пророка. Нельзя повторить ошибку, недооценив ее саму и ее ресурсы. Ее, эту шлюху, Супругу Воина-Пророка.

Эту… Эсменет.

Да, она красива. Такой стоит воткнуть… Так, как воткнули в лицо той твари. Да, очень хорошо.

Рабы разбили шатер всего одну стражу назад. Элеазар прибыл вместе с Ийоком, чтобы исследовать тварь — первую, попавшуюся им живьем, — и тут появилась она. Она просто вошла…

С ней пришел один из первородных, Верджау, или как его там (Элеазар был слишком пьян, чтобы запомнить имя), и еще четверо из этой гребаной Сотни Столпов. И конечно, у каждого имелась хора. Они стояли небольшой сплоченной группой в лучах вечернего света, пробивавшихся в шатер. Элеазар думал: неужели она не осознает своей неслыханной наглости? Сейен сладчайший! Они же Багряные Шпили! Никто не вмешивается в их дела, даже сам господин и хозяин. Особенно женщина.

В шатре было жарко и смрадно из-за войлока, которым рабы покрыли стены, дабы приглушить звуки. Тварь приковали лицом вниз к грубому железному каркасу, подпиравшему потолок. К каждому ее лицевому щупальцу привязали по тонкому кожаному шнурку, расправляя их, как ребра зонта. С того места, где сидел Элеазар, это казалось гротескной пародией на Кругораспятие. Лицо твари влажно блестело в свете лампы, как промежность. Кровь ритмично капала на тростниковые циновки.

— Мы намеревались, — сказал Ийок, — поделиться любой информацией, какую добудем.

А будет это правдивая или ложная информация, конечно, полностью зависит от того, что удастся узнать.

— О, я вижу… — отозвалась Эсменет. Несмотря на хрупкость, в кианском платье и накидке она выглядела впечатляюще. — И когда бы это случилось? — продолжала она. — Наверное, после Шайме?

Проницательная сука. Именно поэтому у них нет надежды просто заболтать это маленькое и незначительное предательство: Шайме лежал всего в нескольких днях пути.

Невозможное стало неизбежным.

Странно, как происходящие события обнажают противоборствующие части его души, еще недавно казавшейся сплошным болотом. Даже когда его смешила сама мысль о Шайме и кишаурим, что-то у него в душе бормотало, тревожилось и беспокоилось. Как в тот день, когда его дядья вытащили его на волнолом, чтобы научить плавать.

«Не сегодня, пожалуйста… В другой раз!»

Где же справедливость? Договор с Майтанетом и Тысячей Храмов был заключен в другом мире. Там не было ни слова о Консульте и Втором Армагеддоне. Все заявления Завета оказались неправдой… И уж точно там ничего не говорилось о живом пророке!

Как же они могли так обмануться? И теперь — решиться на убийство, обнажить кинжал и тут же обнаружить, что для этого убийства нет повода… Кроме самозащиты.

«Что я сделал?»

Уже несколько недель члены тайного совета Багряных Шпилей обсуждали один вопрос за другим. Является ли князь Атритау истинным пророком? А если является, то должны ли Багряные Шпили соглашаться на его требования? И что насчет Второго Армагеддона? Что с Консультом и шпионами-оборотнями? Они подменили Чеферамунни! Они правили Верхним Айноном от его имени! Что это предвещает? И как на это реагировать? Следует ли Багряным Шпилям отступить, покинуть Священное воинство? Каковы будут последствия этого деяния?