Ступень третья. Часть первая - Инди Видум

— Это исключительно благодаря Олегу Павловичу, — перевел я сразу разговор. — Как мама за него замуж вышла, её стало не узнать, а мне Олег Павлович заменил отца.

Олег шпильку в сторону Лазаревых оценил и отметил понимающей ухмылкой, а вот Андрей Кириллович нахмурился.

— Слишком недавно Румянцев появился в твоей жизни, чтобы говорить о том, Слава, что он тебе заменил отца, — бросил он.

— Другие вообще не появлялись, — усмехнулся я. — У меня, знаете ли, Андрей Кириллович, отношения с Олегом Павловичем сложились куда лучше, чем с любым родственником.

— Наслышан про твои проблемы с Елисеевыми, — Лазарев сделал вид, что не понял намека. — Но ведь они разрешились?

— Не думаю, что они потеряли желание наложить лапу на мои деньги. Наверняка еще появятся, а мама у меня жалостливая.

На самом деле, она уже заводила разговор о том, чтобы помочь отцу с братом, которые время от времени ей позванивали и говорили, что желали и желают ей и мне только добра. Хорошо, что Олег вскоре о таких звонках узнал и втайне от супруги занес номера ее родственников в черный список ее телефона. Нет, вообще-то он сначала предлагал ей заменить номер и не сообщать отцу и брату, но поскольку мама с негодованием отказалась, нашел вполне годный вариант.

Мария Тимофеевна с интересом осматривалась, вежливо улыбаясь всем сразу, в разговор пока не вступала. Мама под ее взглядом чувствовала себя неловко, ерзала, цеплялась за рукав Олега и старательно отводила взгляд. Находиться рядом с родителями Кирилла для нее было неприятно, Олег это быстро понял.

— Ярослав, твоей маме очень понравился парк. Ты же на нас не обидишься, если мы его осмотрим прямо сейчас?

— Разумеется, нет, — преувеличенно бодро ответил я. — Там как раз Сергей Евгеньевич с ландшафтными дизайнерами ходит. Уверен, ему будет интересно узнать ваше мнение.

— Вы так серьезно взялись за это поместье? — наконец прорезался голос Марии Тимофеевны. — Сразу о парке побеспокоились.

— Нам здесь жить, — ответил я. — Приходится заботиться не только о доме и парке, но и о подсобных помещениях. Вон, размышляем, не запустить ли оранжереи, и если запустить, то в каком виде.

— Какой вы обстоятельный молодой человек, — улыбнулась она. — Могу прислать от нас специалистов по оранжереям.

— Спасибо, но если мы решим этим заниматься, то нам нужны будут свои.

Я вернул улыбку, недоумевая, с чем связано предложение: с желанием помочь или с желанием внедрить своих людей хотя бы в оранжерею. Но что нашпионишь из оранжерей? Работники, если я их найму туда, будут жестко ограничены в передвижениях.

— Слава… Я могу к вам так обращаться? И на ты, как мой супруг? — она опять улыбнулась.

— Если вам так угодно, Мария Тимофеевна.

— Угодно, Слава. Я вижу, что ты ищешь в моих словах какой-то подвох. Но его нет. Дело в том, что о твоем существовании до недавнего времени я не знала, иначе не позволила бы, чтобы судьбу моего внука пустили на самотек. — В ее голосе прозвучала сталь. А бабушка не так проста, как хочет казаться.

— Машенька, никто не пускал его судьбу на самотек. Мы за ним присматривали, — смущенно сказал Лазарев.

— Это вы сейчас про измерение уровня моей магии, Андрей Кириллович? — ехидно уточнил я. — Действительно, его замеряли дважды. Так что да, мною интересовались, Мария Тимофеевна.

— Мне кажется, этого было явно недостаточно, — грозно сказала она. — Я, Слава, вчера как расспросила твоего дедушку, пришла в ужас. Почему мой внук жил в таких условиях?

Вопрос был обращен к Андрею Кирилловичу, к нему она и повернулась. Судя по тому, что на руках Марии Тимофеевны вспыхивали и гасли огоньки, она либо действительно разозлилась, либо хотела это показать. Но Лазарев выглядел по-настоящему обеспокоенным.

— Машенька, ты совершенно напрасно переживаешь… — начал было он.

— Неужели? — грозно спросила она.

— Мария Тимофеевна, возможно дело в том, что у вашего сына таких детей не один, на всех поддержки не напасешься, — вмешался я в их милую беседу. — А Кирилл Андреевич считает сыном только Андрея. Сразу говорю, я не в претензии, потому что тоже не считаю вас родственниками.

— Мало ли чего ты не считаешь, — обрушилась она на меня. — Ты мой внук — и точка. Нечего мне здесь сцен из мелодрам устраивать. Хватит с меня Валерии.

— С меня ее тоже хватит, — согласился с ней я. — Поэтому воссоединения семьи не будет.

— А он ершистый, — одобрительно сказала Мария Тимофеевна Андрею Кирилловичу. — Мне нравится. И мама у него тоже приятная.

— И отчим золотой, — напомнил я, а то судя по заблестевшим глазам Лазаревой, она уже прикидывает как слить кланы самым простым способом: через брак Кирилла и моей матери. Нет уж, не нужно ей такое счастье, как этот мороженый Кирилл. Возможно, раньше он был поживее, но сейчас общение с ним не доставляет мне удовольствия. — Так что я никак к вам приписаться не могу. Придется вам одним внуком удовлетвориться.

— Слава, я понимаю, вчера случилась весьма некрасивая сцена, — сказала Мария Тимофеевна.

— Оскорбление приглашенного главы клана вы считаете всего лишь некрасивой сценой? — приподнял я бровь.

— Об этом мы поговорим отдельно, — встрял Андрей Кириллович, который в присутствии супруги внезапно стал играть вторую скрипку. — Собственно ради этого мы и приехали. Ты, как глава клана, имеешь право требовать от нас любую компенсацию.

— Со стороны Валерии такого больше не повторится, — сурово сказала Мария Тимофеевна. — Мы вчера с ней поговорили так, что она сегодня даже носа из своей комнаты не высовывает.

Я хмыкнул, потому что догадывался, что не высовывает она нос не из-за того, что стыдно, а чтобы не показывать исчезновение голоса. Но ничего, завтра она узнает, что такое настоящий стыд.

— А ты не хмыкай, не хмыкай, — продолжила Мария Тимофеевна. — Валерия очень вспыльчива и импульсивна. Часто совершает необдуманные поступки и потом о них жалеет.

— Вы мне еще предложите ее понять и простить. Нет, понять я могу: успешный сын от любовницы ей как кость в горле. Но простить? Извините, Мария Тимофеевна, но у меня больше нет желания посещать ваш дом. Если честно, его и раньше было — кот наплакал, а после вашего приема оно окончательно испарилось. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать вашу плохо воспитанную невестку.

Я провел рукой перед собой, намекая на то, что дел у меня выше крыши. Вон, Серый бегает по парку, но ему скоро надоест, он вернется и будет мне выедать мозг по лечебнице, варианты здания для которой они уже подобрали.

— Слава, злость — плохой советчик, — заметила Мария Тимофеевна. — Ты живешь не в вакууме, а значит, хорошие отношения с другими кланами для тебя важны. Да, сейчас тебя прикрывает император, чем-то ты ему приглянулся. Но это будет не вечно, а потом ты останешься один на один со своими проблемами. Или ты рассчитываешь на Мальцевых?