Командор Петра Великого - Алексей Волков

Ко мне с угодливой улыбкой на губах подскочил мужчина. Как я узнал чуть позже, хозяин этого заведения.

– Рад приветствовать своего спасителя!

Я пригляделся. А ведь это Ван Стратен, не тот невезучий купец, которого я несколько раз грабил в разных частях света, а его брат. Но все равно, этот мог при желании объявить, что обязан мне жизнью. Учитывая обстоятельства нашей ночной встречи.

Он объявил. Как и то, что такого дорогого гостя обязан накормить за счет заведения.

По-моему, ресторатор тут же пожалел о сказанном, но отменять приглашение не стал. Как бы ни было жалко продуктов, а следовательно, денег, разок отблагодарить меня он считал своей прямой обязанностью. И вообще, он поглядывал на меня как-то странно, словно чего-то недоговаривал. Или – недоделывал.

Только тут я вспомнил, что в самом деле сегодня практически ничего не ел. А пахло так аппетитно…

– Воспользуюсь вашим любезным приглашением, – кивнул я, соблюдая некоторую дистанцию между знатным, если не происхождению, то по положению, человеком и представителем сферы услуг.

Даже Ахмеда пригласить внутрь было неприлично. Слуга – он и есть слуга. Не поймут-с.

Я уже совсем собрался потребовать отдельный кабинет, как какой-то слуга подскочил к хозяину, что-то быстро зашептал на ухо, и выражение лица Ван Стратена стало еще более приторным.

– Простите, вас приглашает к себе за стол высокочтимый лорд Эдуард. – И посмотрел выжидающе: соглашусь или нет?

Ладно. Не велик труд отобедать вместе с лордом. За столом паузы кажутся более естественными, поэтому всегда можно получше обдумать ответы.

Я предполагал увидеть Эдика вместе с неизменным Чарли. В моем представлении оба джентльмена являли как бы одно целое. Практически всегда вдвоем, этакие закадычные друзья, проведшие вместе столько дел и лет, что расставаться давно стало невмоготу.

Я ошибся. Чарли по непонятным причинам отсутствовал. Лорд был вдвоем с женщиной, и хоть та сидела ко мне спиной, я по екнувшему сердцу понял, с какой именно.

Мы церемонно поздоровались. Я понимал: все это предосудительно, ненормально. Я настолько старательно избегал любых встреч. Да и сколько их было! Без малейшего труда могу перечислить их все, начиная с самой первой на палубе только что захваченного британского фрегата. Того, который потом стал нашим верным «Вепрем».

Аппетит куда-то пропал. Я что-то ел, чем-то запивал, не воспринимая вкуса и следя только за тем, чтобы вести себя адекватно несложной ситуации. Обедают отец с замужней дочерью и их знакомый – что в том такого?

Мэри почти не поднимала на меня глаз. Лишь пару раз посмотрела, словно обожгла, пронзила насквозь, а дальше сидела, скромно потупившись в тарелку. Я тоже старательно старался не смотреть на нее, разглядывая обстановку. Честно признаюсь, никакого толку от разглядывания не было. Как выглядел кабинет, не имею никакого понятия. Нечто зыбкое, теряющееся в непонятной пелене. В странном мареве, будто я находился не в реальном мире, а во сне, когда не в состоянии сфокусировать взгляд на окружающем.

– О вас много говорят, Командор, – пробился в сознание голос Эдуарда. – Туркам сильно повезло, что царь Петр ищет мира. В противном случае я бы им не позавидовал. Такое впечатление, будто из всего русского флота действуете только вы.

Показалось, будто лорд вздохнул.

– Остальным просто не представилось случая. – Лесть на меня не действовала. Напротив, когда хвалят прямо в глаза, всегда чувствую некоторую неловкость. – Вы же понимаете, флот совсем молодой, большинство моряков неопытны. Нельзя сразу требовать от них умения. Всему свое время. Научатся потихоньку. Не без помощи ваших соотечественников.

– Вы бы тоже могли многому научить, – заметил Эдик. – Признаться, думал, что вы находитесь на юге. Даже удивился, встретив вас в Москве.

– Я же еще занимаюсь армией. – Только не надо говорить, будто Эдик этого не знал.

– И каковы успехи? Не вполне понимаю, зачем Петру формировать новую армию. Мир с турками не за горами. Вы же не собираетесь ни с кем воевать?

Что за охота говорить о делах в присутствии женщин?

– Чтобы заключить выгодный мир, надо быть сильным противником, – заметил я.

Грядущая война со шведами – тайна, и меньше всего хочется посвящать в нее британских друзей. Кто знает, что им выгоднее в данный момент – крушение недавнего союзника или, напротив, он нужен сильным и крепким в предчувствии очередной англо-французской свары?

Мэри упорно молчала. Хотелось как-нибудь привлечь ее к разговору, однако едва ли не первый раз в жизни все возможные слова казались фальшивыми.

Да и что я мог ей сказать? Она замужем, к тому же за моим врагом. Баронет с виду демонстрировал мне, что прошлое позабыто напрочь, однако я не настолько дурак и чувствую подлинное отношение. Да и сам я помнил о страстном желании бывшего победителя вздернуть меня повыше.

Вошедший в кабинет слуга что-то подобострастно прошептал на ухо Эдуарду.

– Прошу прощения, я вас покину ненадолго. – Лорд поднялся и ушел, оставив меня наедине со своей дочерью.

Ему что? Молчание повисло, стало давить, и я ляпнул первое, что пришло в голову:

– Аркадий рассказал о вашем совместном путешествии.

Я чуть было не добавил, что далеко не каждая женщина рискнет путешествовать по Балтике зимой. Едва успел прикусить губу. Зачем напоминать Мэри о ее пиратском прошлом?

Как давно это было!

– Раз рассказал, то могли бы навестить. Знаете же, что я здесь одинока. – Мэри вновь обожгла меня взглядом, но тут же опустила глаза.

Очевидно, из милости, чтобы не сжечь меня живьем.

Но слова – как удар поддых. Как публичное уличение в трусости.

– Мне было неудобно к замужней даме, – пробормотал я.

Мэри зарделась. Словно услышала вопиющую бестактность. Нестерпимо захотелось извиниться непонятно за что. Я едва подавил заведомо глупый порыв.

Молчание вновь стало непереносимым. Почему обычно я легко чувствовал себя с женщинами, а здесь постоянно ощущал не неловкость, нет, но какое-то странное напряжение, едва ли не состояние неведомой вины? Или это и есть та самая воспетая романтическими поэтами сладострастная мука? И больно, и как величайшим счастьем дорожишь этой болью…

– Я еще не выразила вам свое сочувствие, Командор, – произнесла Мэри. – Поверьте, мне очень жаль, что так случилось.

– Спасибо, леди, – я едва не назвал ее по имени в нарушении всех и всяческих правил британской чопорности.

На этот раз во взгляде женщины был не огонь, а обволакивающая душу теплота.

В следующий миг моя рука легла поверх руки леди. Странно, коснулся руки, а ощутил Мэри целиком: каждую клеточку, каждый изгиб тела. Отчетливо, неведомым мне самому чувством. Такого со мной не было с ранней юности и первой влюбленности. И как в юности мир вокруг покачнулся.