Таня Гроттер и трон Древнира - Дмитрий Емец

– Как почему? Кто расписание составлял? Поклеп! А он,ясное дело, только назло и сделает. Обязательно белого к темному пристегнет, даеще так подберет, чтоб люди друг друга раздражали, как вот ты меня. Прикинь,Ягуна с Семь-Пень-Дыром поставил, а Ваньку твоего со Склеповой. Вот посмотришь,она его охмурит! Тебе назло, как ты Пуппера!

– Я Пуппера не охмуряла!

– Это ты еще кому-нибудь расскажи! По зудильнику только итрещат: Пупперчик бедненький, Пупперчик несчастненький, Гроттерша Гуриказаколдовала! Гурик наш не ест, не пьет, одну метлу свою грызет! –передразнила Рита Шито-Крыто. Обычно молчаливая, сейчас она что-торазговорилась и была не прочь поперемывать косточки.

Таня хотела поставить Ритку на место, но ощутила, чтосварливая Шито-Крыто именно этого и добивается. Она запросто можетпереругиваться всю ночь, все равно делать нечего, а спать нельзя. Ничего неответив, Таня стала думать о самых разных вещах. Ночь вообще странное время.Мысли не удерживаются на одном месте и все скользят, несутся куда-то длиннойвереницей, точно облака в ветреную погоду. Но зато и все прозрения тожеприходят обычно ночью.

Пуппер, Гоярын, дядя Герман… Тут уже давно было вседумано-передумано, поэтому Танины мысли как-то сами собой пронеслись дальше.Она стала думать о футляре, изредка поглядывая на безмятежно похрапывающегоКрасавца.

«Если мой футляр – это трон, то он уже у него. А разтак, почему ничего не происходит? Нет, что-то здесь не то», – решила она.

Спящий Красавец таинственно улыбнулся невесть чему ипричмокнул во сне губами. То ли в очередной раз плел какие-то летаргическиеинтриги, то ли просто ему виделось, что его наконец кто-то поцеловал.

Неожиданно Шито-Крыто сорвалась с места и подбежала к окну.

– Смотри, Гроттерша, зарево! – завопила она.

Таня вскочила. В первый миг ей почудилось, что снаружи окнозатянули пурпурной тканью, бугрящейся теперь множеством огненных складок. Илишь после разглядела, что во дворе школы волшебства беззвучно вспыхивают,гаснут и вновь вспыхивают красные шары. Она поняла, что видела это зарево ужедважды – первый раз в день бешеного родео, когда на них с Ванькой обрушиваласьскамья…

– Что ты делаешь? Не надо! – крикнула Рита, повисая унее на руке.

Оттеснив дрожащую Шито-Крыто, Таня толкнула тяжелые рамы.Вместе с ночным ветром в комнату ворвалось алое зарево. Оно дробилось на стенахи приплясывало на закругленных углах хрустального гроба.

Прошла минута, и зарево начало постепенно гаснуть.Напоследок оно, дрожа, пробежало по черным стенам Тибидохса и словно втянулосьв них.

– Что это было? Мое кольцо так раскалилось! – заохалаРита, дуя на палец.

– Магия… Много магии… Чудовищно много магии, – сказалаТаня.

Перстень Феофила Гроттера, тоже не на шутку перегревшийся отизбытка сторонней магии, хмыкнул и хмельным голосом изрек очевидный логическийказус:

– Carpe diem! Carpent tua poma nepotes![4]

Заскрипели, раскачиваясь, цепи. Ритка обернулась. СпящийКрасавец отодвинул крышку и сел. Его глаза были полузакрыты, а руки уженащупывали края гроба. А потом Готфрид Бульонский ловко, как кошка,соскочил на пол.

Шито-Крыто хотела было завопить, но Таня зажала ей рот.Осмотревшись, Спящий Красавец еще раз вернулся к гробу и, откинув покрывало, накотором прежде лежал, вытащил внушительных размеров боевой топор. Потрогавпальцем лезвие, он хмыкнул и вышел из комнаты.

– Он взял топор! Он кого-то зарубит! – зашепталаШито-Крыто. Ее смуглое лицо пошло пятнами – это было заметно даже в темноте.

Таня встряхнула ее:

– Возьми себя в руки! Беги и буди Сарданапала!

– А ты?

– Я пойду за Спящим!

Шито-Крыто вцепилась ей в руку.

– Не надо! Он тебя убьет!

Таня наконец стряхнула с себя Ритку и выскользнула вслед заГотфридом. Спящий Красавец быстро, почти не оглядываясь, двигался к лестнице.Боевой топор поблескивал в его опущенной руке.

– Я разбужу Сарданапала! Но где ему вас искать? –испуганно забормотала Шито-Крыто.

– Не знаю… По-моему, он спускается вниз, в подвалы. Вкрайнем случае, Сарданапал пустит по следу сфинкса, – крикнула Таня уже набегу.

Спящий Красавец быстро спускался по темным лестницамТибидохса. В многочисленных щелях гудел сквозняк. Пламя факелов при приближенииГотфрида вспыхивало и начинало метаться. Порой языки его отклонялись и пыталисьдотянуться до Красавца, но будто натыкались на невидимую преграду и менялицвет.

Стараясь не приближаться, но и не слишком отставать, Танякралась за ним. Порой Спящий Красавец резко менял направление движения, выбираяодну из второстепенных галерей, и тогда лишь по потрескиванию факелов онадогадывалась, куда нужно идти.

Вскоре они были уже у основания башни, где ее толстые своды– вместе со сводами других башен – сходились воедино в едином панцире каменнойчерепахи. Зал Двух Стихий был отсюда совсем близко – всего лишь через стену ссемью полукруглыми арками. Но Спящий Красавец, вопреки ожиданиям, свернул нетуда, а в противоположную от зала сторону.

Навстречу Тане выплыла Недолеченная Дама. Вопреки ожиданиям,брошенная невеста выглядела бодрой и деятельной. Никакого уныния, никаких новыхболячек. В руках она удерживала целую стопку замусоленных пергаментов, каких-толистков и призрачных бумажек, сквозь которые просвечивали стены. На носу у Дамыкрасовались очки а la Pupper.

– А Ржевский-то все по лесам прячется! Ну и пускай прячется!Я на него в суд привидений подаю! Вот документы собираю. Пущай его засудят! Мнепредставители издательства обещали магвокатку одолжить! У них много там всяких:с крылышками и без! Но мне лучше с крылышками – они злые, как осы! –сварливо сказала Дама.

Услышав за своей спиной звук, Спящий Красавец недоуменноостановился, покачивая топором в опущенной руке.

Таня замахала руками, чтобы Дама говорила потише, но таупорно не понимала намеков.

– Ты что, прячешься, что ль, от кого? Бросай это дело!Сколько можно в прятки играть? – громко поинтересовалась она. –Знаешь, что я выяснила? Ржевский до меня уже семь раз был помолвлен! Ничегосебе моральный облик, а? И с этим ужасным типом я едва не связала свою жизнь!Просто Рауль Синяя Борода!