Охотники Горелых земель 2 - Николай Львов

Из-за моей спины раздались три выстрела – Лира. Один из оставшихся офицеров упал навзничь, а другой сумел увернуться от пули.

Эдвин бросился вперед. Оставшийся целым и невредимым офицер поднял руку, словно бы пытаясь остановить резонатор Эда. Не помогло.

Я же выпустил очередь искр по растяжимому волшебнику. Удивительно, но все искры отпружинили от его тела и изрешетили потолок и стены, чуть не снеся Эду голову.

— Я сам! – крикнул сонитист и свободной рукой вынул из-за пазухи красный свисток.

Глаза Отмороженного округлились, и он тут же присел, намереваясь прыгнуть в сторону окна. Учитывая его резиновость, не думаю, что ему бы что-то повредило.

Вот только он присел, и я отчетливо увидел, как сжалось его резиновое тело, чтобы дать ему дополнительный толчок.

Эд свистнул. Раздался хруст костей, и тут же пронзительный вопль.

Сонитист вытащил револьвер и за один выстрел прикончил бедную реинкарнацию Луффи в этом мире.

— Уходим! Все сделано, чудесник мертв! – скомандовал волшебник. А, так это был чудесник…

— Не все! – возразил я, – Силестина тут не было.

— Че за Силестин? – поинтересовался Эд.

— Глава Отмороженных, – пояснила Лира. Сама девушка изменилась – уши удлинились и заострились, что делало ее во-первых похожей на эльфа, а во-вторых очень милой. Черт, Джаспер, соберись.

— Тогда ищем его. И в темпе!

Мы выскочили обратно в коридор, и я лишь благодаря везению и кошачьим рефлексам увернулся от мелькнувшего мимо моего носа голубого росчерка.

Эд тут же схватил меня за плечо и втащил обратно в комнату. Сам же выставил наружу полированное лезвие резонатора.

— Плохо дело, там трое наемников. С луками.

— Ну луки не револьверы. Поставишь щит? – предложил я.

— Хрен там, – покачал головой Эд. – У них есть луки, а вот стрел они не носят. Создают волшебством, на месте. Чрезвычайно мощные роговые луки, с их стрелами… Да Отмороженные стены иногда навылет пробивают. Щит тут не подмога.

— Готово, – вдруг сказала Лира. Мы обернулись. В ее руках заканчивал тлеть договор.

— И что там было? – поинтересовался Эд.

— Я превратила воздух в определенной области в яд. Бегом на третий этаж! Вьюжникам не будет сильно трудно разогнать яд ветром.

И мы побежали.

В дальнем конце коридора реально лежало несколько посиневших трупов, все еще сжимающих свои ростовые луки.

Мы же двинулись в другую сторону – там была лестница на третий этаж. Едва мы смогли взбежать по ней, как сзади раздались первые выстрелы, а какой-то нетерпеливый стражник выпустил стрелу в лестницу.

Снаряд, целиком из голубого непрозрачного льда, длиной порядка семидесяти сантиметров, по оперение ушел в деревянную лестницу. Да, щиты тут действительно не помогут.

Однако, Отмороженные, будучи даже безумцами, дураками не были. Сразу же, как мы поднялись, мы увидели окна и поняли, что мы в заднице.

Отмороженные же летают.

Вот такой летучий наемник, держащийся в воздух за счет пропускаемой по особой разгрузке Мощи, целился в нас из лука.

Эд схватил нас обоих за плечи и рванул в сторону ближайшей двери. Крикнул «прости!». И метнул меня вперед, выбивая дверь моей драгоценной спиной.

От удара, смешанного со звуком револьверного выстрела, меня оглушило. Прежде чем я успел встать, рука Эда снова оттащила меня, теперь уже в сторону от дверного проема.

Я повертел головой. Удача была не на нашей стороне. Мы попали в какую-то полутемную кладовку, в которой пылились разные ящики, а по стенам было развешано странное оружие. Видимо, офицерский арсенал.

— Эдвин, проклятье, это было реально необходимо? И кто стрелял? – проворчал я, потирая ушибленную спину.

— Я стреляла, сняла того летуна. Великие Духи, Эдвин! – вскричала Лира.

И кричать было от чего. Небольшая, буквально сантиметров тридцать, стрела торчала из бедра Эда. Но тот не смотрел на рану. Он смотрел куда-то на стену круглыми глазами.

Я проследил за взглядом. На стене висел вороненый металлический кофр от чего-то, напоминающего потолстевшую скрипку.

— Эд, ты в норме?

— Да я, мать его, никогда не был настолько в норме! – внезапно расхохотался Эд.

Он встал, одним движением выдернул стрелу и пустил по телу Мощь гармонии. Штанина тут же перестала намокать от крови. Эд спрятал резонатор.

Волшебник подошел и снял со стены кофр.

— И что это? – спросил я, уже подозревая, каким будет ответ.

— Это мой Костер, мать их так! Что он тут делает?! Ну да хрен с ним! – на лицо Эда было больно смотреть, настолько он светился от счастья.

Я заметил, что кофр был немного странной формы. Его можно было бы счесть чехлом от гитары, но гриф был короче, и сам он выполнен из черного металла. Из вершины чехла торчала ничем не защищенная вершина грифа инструмента, почему-то сделанная в форме рукояти.

Эдвин сжал рукоять и вынул из кофра меч.

Это был широкий, обоюдоострый и, что немаловажно, бронзовый меч, из которого будто вынули сердцевину. Будто бронзовая рамка в форме меча, с приделанной рукоятью. В середине меча, вплавленные в рамку и прикреплявшиеся к рукояти, были струны.

Внезапно меча словно ожил. Струны начали извиваться, а рамка мелко-мелко дрожать. Мы с Лирой синхронно поморщились от кошмарных звуков какофонии, заструившейся по мечу.

Хохотнув, Эд всадил меч в стену, будто горячий нож в масло. Отпустил рукоять – меч тут же медленно заскользил к полу, прорезая себе путь за счет ирреальной остроты.

Эд же нахал пару малозаметных выступов, и сначала из кофра вылезла деревянная рукоять, а потом, с громким щелчком, огромное широкое лезвие. Пропустив какофонию и по этому лезвию и взяв его, как еще один, сюрреалистично массивный меч, Эд выдернул первый из стены и захохотал.

— Теперь у нас не будет никаких проблем! Просто держитесь! Как там было… УЗРИТЕ БУРЮ, ДАЙТЕ МНЕ ШУМА! ВАШ НЕ СЛЫШЕН КРИК!!!

Глава 30. Санго в огне. Финал

Эдвин, с маниакальной улыбкой до ушей, странно горящими глазами и пляшущими от звуковых волн в его теле волосами, завопил во всю глотку, с каждым мигом все добавляя и добавляя какофонии в голос:

— УЗРИТЕ БУРЮ! ДАЙТЕ МНЕ ШУМА! ВАШ НЕ СЛЫШЕН КРИК!

Последнюю фразу он прокричал хором с Девятой – я снова слышал ее чудовищные, нечеловеческие, но определенно женские гармоники в голосе.

Закончив свою речевку, Эд обернулся к нам, замершим от неожиданности и, что таить, ужаса.