Космический маршал. Очень грязная история - Наталья Бульба

Когда родилась дочь, он поступил не только как велела совесть, но и по инструкции. В личное дело внес, но в ту часть, что по высшему доступу. Помнил о безопасности. Не своей – их. Семья и контрразведка – понятия мало совместимые. И пусть он на Анне так и не женился, но признанный им ребенок поставил на обоих клеймо уязвимости.

С довольствием он тоже определился – написал поручение в бухгалтерию на перечисление половины своего довольствия на счет матери Лауры. Был уверен, что заниматься денежными делами самому не получится, местом службы выбрал далеко не Штаб.

Ошибся только с одним, нужно было тут же обратиться с рапортом, чтобы выплаты проводили под прикрытием целевых, без указания его имени. Вот тут и сработало стечение обстоятельств. Не нашлось более опытного, кто бы подсказал.

Так и получилось, что сначала не знал, а потом просто все шло по накатанной.

Но все равно – виноват. С какой стороны ни посмотри.

Как Шаевский и предполагал, высказаться ему опять не удалось. Если только получить еще одно доказательство непредсказуемости своего шефа. Видеть Шторма в гневе ему приходилось не раз, а вот в бешенстве…

Чистыми, незамутненными сомнениями эмоциями било наотмашь. Не будь Виктор довольно стабильным эмпатом, да не умея защищаться, точно бы ушел вразнос. А так, только ощутил себя, как в десантном катере при неконтролируемом падении. Удовольствия мало, но шансы есть.

– Мне пох…… что ты подставил и себя, и меня. Добрались бы – нашли способ и отыграться, и взять приз. А девчонка с матерью?! Ты хоть раз пытался представить, что с ними могли сделать, лишь бы прихватить тебя за яйца?!

Резкий выдох Виктора выглядел красноречивее слов.

Какую именно комбинацию с его участием проворачивал Шторм последние годы, Шаевский догадался лишь на Маршее. Зачем подводил к грани, за которой он был вынужден принять решение уйти к Воронову, почему усиливал внешние признаки противостояния с СБ, для чего разыгрывал партию со Службой Маршалов.

Едва живой лежал в камере, готовился сдохнуть, уже не веря, что успеют вытащить, но продолжал в уме выкладывать схему действий полковника и удивляться, насколько был слеп, не сумев свести воедино собственное понимание сволочизма Шторма и происходившее с ним.

Видно, прав был полковник, называя салагой. Отслужить столько лет под его началом и не заметить очевидного?! Что тут можно было сказать… Кроме как в очередной раз признать извращенную изворотливость собственного начальства.

– Больше такого не повторится!

Не признание вины – скорее, попытка донести, что урок усвоен. Не тот – личный, в котором дочь, ее мать, и он сам. Другой, в котором даже патовая ситуация оборачивалась на пользу.

Полковник так не считал.

– Не повторится?! – взревел Шторм. Казалось, именно этих слов ему и не хватало, чтобы сорваться окончательно. – Кэтрин! – рявкнул он, без малейшего перехода.

Дверь открылась буквально через мгновение.

В кабинет не влетела, как можно было ожидать, грациозно вошла рыжеволосая барышня с нашивками старшего лейтенанта. Замерла на пороге. Внешне – бесстрастная, но глаза выдавали. Еще один… выкормыш, и, судя по подчеркнуто-отстраненному взгляду Шторма, из любимчиков.

– Господин полковник…

Великолепная выправка, идеальная фигурка, которую только подчеркивала форма, планшет, прижатый к обтянутому юбкой бедру..

Несмотря на явную напряженность обстановки, Шаевский мысленно усмехнулся. Провокация! Но не по отношению к нему.

А еще было очень похоже на подсказку Если не сказать, на две. Глядя на милую мордашку тут же вспоминался Горевски и его знаменитая мать.

– Что по семье майора? – Шторм едва заметно, но снизил проявление мнимой ярости.

Виктору это мало помогло, вопрос полковника заставил внутренне напрячься. Неужели он…

Мысль об опасности, которой он вновь подверг Анну и Лауру, отдавала легкой паникой.

Кэтрин, бросив в его сторону сочувственный взгляд, начала докладывать. Равнодушно, словно это не она только что довольно ясно выразила свое отношение:

– До готовности группы сопровождения Службы Маршалов, они находятся под контролем команды Воронова. Теми зафиксированы две попытки контакта с дочерью майора Шаевского. Обе пресечены. СБ гарантирует, что сработали чисто.

Облегчения на лице Виктора не отразилось. Как и благодарности. Шторму его рефлексии…

Полковник был прав. Терять время на расшаркивание друг перед другом, было непозволительно. Если только когда-нибудь потом…

На это тоже рассчитывать не стоило.

– Можете идти, лейтенант. – Полковник дождался, когда офицер выйдет, и только после этого посмотрел на Шаевского. – Тот, кто ведет эту игру, знает меня слишком хорошо.

Переход был резким, но Виктор не удивился. Воодушевлять и прочищать мозги Шторм умел.

– Я действую один или…

Шторм довольно сощурился, тут же вызвав у Шаевского странную ассоциацию с виденным однажды котом.

Сама операция уже размылась в памяти – была она одна из первых, а кот – сохранился. Черный, худой, плешивый, одноглазый, но… когда он шел по грязной улице, с облезлыми стенами стоявших вдоль нее домов, все остальное бродячее зверье спешило уйти с его дороги.

Было в нем что-то… Не опасность, а бьющее по нервам ощущение, что даже смерть не сумеет вырвать у него победу.

Шторм был таким же… От этой мысли становилось спокойнее.

– Работаешь совместно с СБ. С их стороны в деле Ромшез. Появится вместе с группой маршалов, подчиняется тебе. Еще двоих подберешь сам, список кандидатов и собранный материал тебе передаст старший лейтенант Горевски.

– Кэтрин… – наметил улыбку Шаевский.

Свою дозу адреналина он получил, теперь можно было и вспомнить о том, что он здесь не только свой, но и из старичков.

Шторм окинул оценивающим взглядом, довольно хмыкнул. Вроде как поздравил с возвращением.

– Валанда возьмешь к себе.

– Ему, что, нужна нянька?

Взгляд Виктор предусмотрительно отвел, делая вид, что рассматривает корешки на книгах в узком шкафу-пенале. Кабинеты менялись, а этот шкаф – оставался.

Это не помешало увидеть, как Шторм улыбнулся. Не губами – в глазах мелькнуло что-то… шаловливое, словно мальчишка выглянул из-под маски полковника.

Мгновение было очень коротким, чтобы поверить.

– Через полгода начнется подготовка к операции на Самаринии. К этому времени здесь должны найтись желающие перегрызть за него глотку.

– Я пойду с ним.

– Посмотрим, – отрезал Шторм, садясь в кресло. – Сначала разберемся с тем, кто решил поиграть на моих нервах.

– А они у вас есть? – Виктор поздно сообразил, что поймался на крючок: слова уже были произнесены.