Чародеи на практике - Елизавета Шумская

Эрил чуть приподнял правый уголок губ в ухмылке. Ну что ж, братец, добро пожаловать в реальную жизнь…

– Давайте обсудим моральную составляющую всего этого после, – внезапно произнесла Всеслава. – Мне, конечно, не очень приятно, что все так, как произошло, но я не для того рожала сыновей, чтобы один из них помер во цвете лет из-за вашей идиотской рыцарственности. Проклятие надо снять. И меня интересует, как это сделать. Кстати, Златко, я с тобой еще поговорю по поводу того, как ты рисковал, ввязавшись в эту историю в одиночку…

– Не в одиночку!.. – только и сумел вставить тот.

– Да, еще лучше – взял с собой четырех недоученных магов. Я ничего не имею против твоих друзей, но опыта и знаний у них явно недостаточно. Выбрались на одной удаче. Но мы отклонились от темы. Сейчас я спрашиваю тебя, именно тебя, мой третий сын, как ты собираешься снимать проклятие?

– Да, ведь ты что-то понял там, в подземном ходе? – поддакнул Эрил, украдкой подмигивая брату, чтобы тот держался. Мол, перед ма отмажем.

– Да, кажется, я понял. – Златко подумал, что ему сейчас очень не хватает его друзей, все-таки в магии они, несмотря на свою недоученность, понимают во много раз больше всех присутствующих. – Я рассказывал, что там… тогда… Ну когда открылся проход в стене, в тех дальних – подземельях, у меня на медальоне, что я получил из Колодца Желаний… – Синекрылый часто в письмах домой рассказывал про свои приключения, разумеется, существенно приглаживая правду, дабы родители, в особенности мать, не волновались. – Появилась новая надпись. – Юный Бэррин полез за пазуху, вытащил медальон, открыл его и прочитал: – «Виной всему – вечная память». Повторяю, раньше ее там не было. А когда мы шли по нашему подземному ходу, то завернули ну… в то место, где первый камень. И там тоже надпись…

– «Синие Крылья – на славу и вечную память», – быстренько влез Тони, радуясь, что хоть тут точно не ошибется. Такие серьезные обсуждения ему откровенно не нравились и никакого удовольствия не доставляли, а значит, по его мнению, имели ну очень мало прав на существование. Из грустного и иже с ним второй сын четы Бэрринов признавал только баллады.

Все с некоторой укоризной и хорошо запрятанной ухмылкой посмотрели на него. Тони лучезарно улыбнулся.

– Вот именно. «Синие Крылья – на славу и вечную память». А ведь эту фразу велел выбить сам Родрик. И тогда меня осенило! – Златко на миг прикусил губу, потом вновь продолжил: – Мои синие крылья, то есть те, что у меня за спиной… – Кстати, сейчас их уже там не было, но парня не покидало отчетливое ощущение, что вызвать их в этот раз будет проще. – Это дар Короля. А он маг был очень сильный. И не могло проклятие… не могло просто зацепиться именно за них. Не был шаман таким уж мощным магом, чтобы полностью изменить суть этого дара! А значит, тут все хитрее. Магия во многом построена на символизме. Подобное рождает подобное и так далее. Что мы имеем? Родрик явно очень сильно переживал за то, что натворил, чувствовал свою вину перед Эзгио. В награду за это деяние он получает синие крылья и земли, на которых строит замок. И называет его так же – Синие Крылья. Называет, чтобы вечно помнить, какой ценой он достался. Возможно, кому-то это покажется странным, но он искренне верил, что должен это помнить, что память хоть и не искупает его вины, но не даст в будущем повторить ту же ошибку… Ведь ты так, отец, сказал? – Даниэль кивнул, а его сын продолжил, говоря еще более горячо, еще больше поддаваясь эмоциям, что всегда захватывали его, когда ему удавалось разгадать какую-то сложную загадку. – Это и имелось в виду под «вечной памятью». И вот это чувство вины, а также совпадение названий и стало тем мостиком, которым воспользовался Эзгио для своего проклятия. Он хотел не просто проклясть Родрика, а именно наказать его за содеянное. И поэтому проклятие легло на то, что он получил от Короля за выполнение этого приказа. Если за магию Короля оно не могло зацепиться, то зацепилось за аналогию, за это имя. И каждый, кто владел теперь этими Синими Крыльями, – Златко обвел рукой зал, – проклят… Как и тот, кто рожден Бэррином… По крайней мере, так должно быть, пока мы владеем этим замком.

– Так что, нам теперь продать замок?! – в ужасе вскричал Тони. По глазам Всеславы было понятно, что если понадобится, то продадут, и никто и не пикнет.

Однако Златко покачал головой:

– Нет, Тони.

– А как же тогда? И почему попадают под проклятие только маги?

– Потому что проклятию и тут нужен был символ. Крылья не могут появляться у тех, кто не наделен магическим даром. Да и не нужны они им, так как они элементарно управлять ими не смогут… По крайней мере мне так кажется. А коли проклятие касалось Синих Крыльев, то и могло коснуться только того, у кого эти крылья были.

– А тебе не кажется, что это по сути одно и то же: проклятие и на замке, и на твоих крыльях.

– Это тебе может быть и одно и то же, а для магии это огромное значение имеет. Так вот, о чем я?.. Когда предки сообразили, мол, что-то не то с этими крыльями… Я думаю, проклятие обнаружили в самом начале, или сам Родрик, или его брат, или племянник – наверняка это было довольно давно – но они, видно, или снять его не смогли, или не сочли нужным. Может, была еще какая-то причина, не суть, но они сочли, что единственный выход из ситуации – это сделать так, чтобы синие крылья просто не появлялись, то есть маги не рождались. Как это уж им удалось, я не знаю… Если честно, даже не представляю, да и тогда магия была совсем другая. Совсем… А первые Бэррины именно своей любовью к импровизации, а если сказать правду – необученностью в колдовстве (где учиться-то было и когда? не те времена были) и славились. Как-то им это удалось. Не полностью, конечно, но магов стало изрядно меньше в нашей семье.

– Ты лучше к тому, как снять проклятие, возвращайся, – поторопила его Всеслава.

– Да… Так вот. Это ведь по сути все символы… Проклятие цепляется за название и чувство вины, но Родрика уже давно нет. Так что единственная память о его чувстве – это та надпись, да еще, пожалуй, его письмо потомкам. И я вот как думаю… если сменить название, сбить надпись с камня и сжечь это письмо – то все! Пшик! Нет больше проклятия. Ему не за что будет цепляться, а значит, оно пропадет. – Златко перевел дух и вновь продолжил: – Мне кажется, это именно так.

– Сменить название, сбить надпись и сжечь письмо, – повторил Даниэль, как-то не сомневаясь, что сын все верно рассчитал. – В принципе это все реально сделать. Просто заменить название в официальных бумагах… Муторно, конечно, но не так уж и страшно. Конечно, в народной памяти оно еще не скоро сотрется…

– Просто придумать что-нибудь достаточно звучное, – улыбнулся Тони. – Людская память недолговечна. Уж я-то знаю.

И почему-то в это менестрелю верилось.

– К тому же мне кажется, для проклятия будет достаточно и простой официальной смены названия, – добавил Златко. – Конечно, желательно подстраховаться. Не называть по-старому замок между собой и одергивать других.

– Да, верно, подстраховаться обязательно нужно, – кивнул Даниэль, уже явно продумывая, как все это можно осуществить. – А сбить надпись, даже просто вытащить этот камень, заменив его другим, и сжечь письмо – это вообще пара пустяков. Конечно, историю уничтожать не хочется, но жизнь моего сына…