Краткий курс магического права - Анна Орлова

— Алевтина, собирайся, — произнес он бесцветным тоном. — Я обещал проводить тебя домой.

— Да, сейчас, — пробормотала я, чувствуя комок в груди. Неужели он даже сейчас ничего не предпримет?! После того как госпожа Громова так его унизила?

Не знаю, чего я ждала. Скандала, расставания, раскаяния?

Но ничего такого не произошло. Стэн статуей застыл в холле, госпожа Громова, бросив ему: «Стэнли, жду вас через час!», ушла наверх…

Мы молча шли по улице, и я искоса наблюдала за ним. Лицо Стэна казалось высеченным из камня.

Наконец я не выдержала.

— Ты так и будешь делать вид, что ничего не случилось? — возмутилась я, замедлив шаг.

Стэн обернулся ко мне.

— А что я должен делать? — поинтересовался он равнодушно. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Не знаю! — воскликнула я с отчаянием. — Но ты ведешь себя так, как будто все в полном порядке!

— Алевтина, это не твое дело, — бросил он, отворачиваясь. — Мы с Беллой сами разберемся.

— Понятно. — Я сглотнула ставшую горькой слюну.

Значит, даже такое явное наплевательство госпожи Громовой не заставило его очнуться. Да что вообще может вынудить Стэна вспомнить о чувстве собственного достоинства?!

Ну ладно, пусть он любит не меня, а госпожу Громову. Но нельзя же так!..

Больше мы за всю дорогу не проронили ни слова. Он пропустил меня вперед, и теперь мне казалось, что за мной следует немая тень.

Вот и знакомый подъезд.

— Алевтина? — Госпожа Гадрка смотрела на меня с удивлением и, кажется, некоторой опаской. — Ты вер-р-рнулась?

— Ага, — буркнула я, прощально махнув рукой Стэну, и скинула осточертевшие туфли.

На душе было погано. Еще хуже стало, когда я заметила, что из прихожей куда-то подевались шкатулка, в которой госпожа Гадрка обычно хранила украшения, и вазочка для мелких монет.

От обиды у меня перехватило дыхание. Значит, госпожа Гадрка и господин Раргош уже записали меня в воровки?! А ведь я живу у них уже почти два года!

Почему люди так охотно верят в плохое?! Почему им так нравится считать, что все вокруг — подлецы, воры и негодяи?

Я даже не стала умываться. Не раздеваясь, упала на постель, уставилась в потолок… и наконец разрыдалась.

Как же мне было плохо! Вместе со слезами будто выходили острые осколки надежды, обиды, любви…

Проснулась я поздно и долго рассматривала в зеркале свою хмурую физиономию. Вполне симпатичная, пусть черты и не такие изящные, как у госпожи Громовой. Но почему же мне так не везет в любви?!

Сначала инкуб, потом вампир, теперь еще и Стэн…

Вдруг вспомнилось смуглое лицо цыганки, ее кривящиеся в улыбке губы и спокойное: «Порчу сниму!»

Может, на мне действительно какое-нибудь проклятие? Теперь я бы этому не удивилась. В этом мире и не такое возможно!

Вспомнив, что вчера я так и не приняла душ, я залезла в ванну… и, взвизгнув, с омерзением уставилась на свои ноги, испачканные чем-то вонючим и липким.

С трудом отмыв эту гадость, я мокрая и злая выскочила в коридор и чуть не столкнулась с хозяйкой.

— Госпожа Гадрка, там… в ванной… — Я запнулась, не зная, как объяснить.

— А? — Она смотрела с опасливым интересом.

— Кто-то… сходил в туалет! — выпалила я.

— А-а! — Она вдруг просияла и объяснила: — Это Васенька, он боится упасть в унитаз, вот и…

— Васенька? — переспросила я, сглотнув.

— Васенька такой умница! — проворковала госпожа Гадрка с таким видом, что сразу было ясно: оспаривать это утверждение бесполезно. — Пойду покор-р-рмлю его.

М-да, кажется, теперь хозяином в доме стал этот мерзкий могильный червяк. Ему разрешают гадить где попало и делать что угодно.

И не факт, что меня не попросят отсюда в конце месяца. Ладно, все равно до выпуска уже совсем немного, где-нибудь перекантуюсь.

Но все равно было ужасно обидно, что госпожа Гадрка и господин Раргош так легко поверили в мою вину.

— Госпожа Гадрка, меня оправдали! — сказала я ей вслед. — Ну, по тому делу.

— Я… р-р-рада! — на мгновение запнувшись, ответила она. — Тебе твоя кур-р-ратор помогла, да?

И тут же скрылась в кухне, оставив меня переваривать прозрачный намек…

Вторя моему тоскливому настроению, с неба капал дождь.

Зато в офисе как будто уже наступила зима и бушевала вьюга.

Стэн был бледен, но тщательно выбрит и одет в идеально наглаженный костюм. Вот только смотрел Стэн как будто сквозь меня и вообще больше напоминал манекен, чем живого человека.

— Доброе утро, Алевтина, — произнес он бесцветным тоном.

— Привет, — ответила я, не в силах назвать это утро добрым. Поколебалась, но спросила: — Ты как?

— Отлично, — заверил он все тем же тусклым голосом. — У тебя все в порядке?

— Да. — Я не стала вываливать на него свои неприятности. Ему своих хватает.

Хотелось как-то встряхнуть его, утешить, заставить улыбнуться… Но я понятия не имела, как это сделать!

В отличие от Стэна госпожа Громова не скрывала своего раздражения. Она отчитала меня за опечатку в черновике речи так, словно это были документы о праве собственности.

Стэн и госпожа Громова почти не разговаривали друг с другом. В случае острой необходимости куратор просила меня что-то передать секретарю. Стэн выполнял все молча. Квалификации и опыта у него было достаточно, чтобы не приходилось что-то переспрашивать и уточнять. Со мной он держался не намного приветливее, чем с начальницей, что не добавляло мне хорошего настроения.

Уф, терпеть не могу скандалы и выяснение отношений. Но такая молчаливая «забастовка» — это еще хуже! К тому же нет ничего противнее, чем быть буфером в чужой ссоре.

В общем, к концу дня мне уже хотелось кусаться. Эта холодная война была невыносима!

Как только стрелки на часах доползли до заветной отметки, я схватила сумку и, торопливо попрощавшись, выскочила прочь.

И чуть не влетела прямо в Поля.

— Привет! — улыбнулся он, помогая мне удержаться на ногах.

— Привет! — Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как отпускают напряжение и злость. — Ты что тут делаешь?

— Тебя жду, — как само собой разумеющееся, ответил он. — Ты не против немного прогуляться?

— Не против, конечно! — заверила я.

— Отлично. — Он уже привычно поцеловал мне руку.

И мы пошли куда-то пешком. Поль слушал так внимательно, что я сама не заметила, как все ему рассказала. Наверное, рассказала даже слишком много.