Маг без магии - Дмитрий Казаков

Но, несмотря на чудные одеяния, Харальд помимо воли загляделся на коней. Тонконогие, поджарые, с широкой мускулистой грудью, они смотрелись как выходцы из сказки. Кожа их лоснилась, а вышагивали скакуны гордо, словно осознавая свою красоту.

По сравнению с ними лошади родного мира выглядели неказистыми клячами.

Увидев стоящих поперек дороги чужаков, всадники остановились. Харальд понимал, что они видят троих обветренных и потрепанных людей. Двое – мужчины, вооруженные, с угрюмыми взглядами, и с ними женщина.

Рука одного из всадников, чей халат был желто-красным, упала на рукоять меча, а брови сошлись к переносице. Судя по отделанной золотом уздечке и богатству наряда, он был старшим.

– Добрый день, почтенные, – сказал Младший, сделав шаг вперед. Не важно, что собеседники не понимают, главное – чтобы они отвечали. Вскоре невнятная тарабарщина обернется знакомыми словами. – Куда путь держите?

Всадники заговорили все разом, а за их спинами из леса показалась первая повозка. Рассмотрев происходящее, возница натянул поводья, заставляя лошадь остановиться.

– Да, не очень-то они нам рады, – невесело усмехнулся Харальд, замечая на лицах всадников смятение.

– Да и едут как-то странно, без дозоров, – ответил ему сын. – Разбойников в этих местах, что ли, нет?

Всадник в желто-алом халате бросил несколько фраз повелительным тоном, и остальные стражники тут же прекратили болтовню.

Трое из них двинули коней вперед, снимая с крюков у седла свернутые кольцами веревки.

– Йофрид, уходи! – бросил Харальд, выдергивая из ножен меч.

Свистнул первый аркан – и бессильно опал, разрубленный на лету. Харальд успел увидеть изумление на лице всадника, бросившего его. Но оно было недолгим – ударившая точно в лоб стрела сшибла воина с седла. Младший не терял времени даром.

Харальд бросился вперед, слыша, как за спиной раз за разом щелкает тетива. Еще трое оказались ранены, прежде чем дело дошло до рукопашной схватки. Но вступить в нее осмелился только предводитель в красно-желтом халате. Остальные повернули коней и в ужасе помчались прочь, к хвосту обоза.

Предводитель выхватил клинок, но меч в его руке двигался неловко, словно у необученного юнца, а глаза на смуглом лице полнились непонятным страхом. Не стрелок же из лука его так напугал? Он даже преимуществом конного воспользоваться не пытался, лишь защищался да кричал что-то на своем языке, которого Харальд пока не понимал.

Харальд боялся ранить великолепное животное и действовал осторожно. Отбил несколько ударов, нырнул под следующий и ловко стащил противника с коня. Тот брякнулся оземь, точно куль с зерном. Звякнуло выроненное оружие.

Харальд уселся на поверженного верхом и принялся связывать руки кстати подвернувшимся арканом.

– Зачем он тебе? – поинтересовался, подходя, Младший.

– Пригодится, – ответил, затягивая последний узел, Харальд. – Нужен же нам хоть кто-то, кто сможет рассказать, что тут происходит!

Пленник дышал тяжело, точно собака в жару, глаза его выпучились от страха, губы дрожали, а роскошное одеяние безжалостно измарала коричневая дорожная пыль.

Тех, кого Младший не просто ранил, а еще и спешил, видно уже не было. Оставленные кони стояли смирно, не спеша убегать. Младший бродил меж ними, и на лице его застыла брезгливая гримаса.

– Да, – проговорил он в размышлении. – Я стрелял в них и никого не убил. И ничего – ни удовольствия, ни радости, ни боли. Ничего. Точно я стрелы в дерево пускал… Может, так оно и должно быть?

– Йофрид, – не отвечая, позвал девушку Харальд. – Постереги-ка этого. Сможешь?

– Конечно, – уверенно ответила она, извлекая из ножен кинжал. Лезвие холодно сверкнуло, и пленник затрясся так, что залязгали зубы.

– Пойдем, – повернулся Харальд к сыну. – Нужно посмотреть, чего там с обозом.

Передняя телега оказалась покинутой. Возница, похоже, умчался, стремясь догнать удирающих стражников. Когда Харальд откинул дерюгу, скрывавшую груз, то невольно присвистнул. Ровными рядами, лоснясь коричневыми боками, на ней стояли одинаковые бочонки.

– Пиво там, что ли? – хмыкнул Младший и слегка стукнул по ближайшему бочонку. Тот отозвался мелодичным звоном.

Выбитое дно отскочило в сторону, и солнце радостно заиграло на десятках своих подобий – маленьких золотых кругляшах. Харальд даже зажмурился, такой блеск шел из бочонка.

– Деньги, – проговорил Младший, почесывая в затылке. – Это ж с кем мы схлестнулись? Со сборщиками налогов, что ли?

Монеты были одинаковые: на одной стороне – крючки и закорючки, скорее всего – буквы, а на другой – изображение ступенчатой пирамиды, увенчанное сверху трехзначным числом в пределах от пятисот до девятисот с хвостиком.

– Должно быть, даты изготовления, – высказал догадку Младший и выбил дно у следующего бочонка.

Там тоже обнаружились монеты, только гораздо крупнее и отлитые из серебра. На них были похожие надписи и точно такая же пирамида.

– Вот и разбогатели, – сказал Харальд. – Вот уж точно не знаешь, где найдешь! Пойдем посмотрим, что там дальше…

За первой телегой стояли еще три, но в них были палатки и прочие походные принадлежности. Тут Харальд с сыном не задержались.

Зато зрелище, открывшееся далее, заставило бывшего Владетеля остолбенеть.

На дороге, ровными рядами по пятеро, стояли люди. В одинаковых серых халатах, со схожим выражением тупой покорности на смуглых лицах. Тут были мужчины и женщины, в основном молодые, хотя попадались и морщинистые лица стариков и старух. На руках у всех виднелись кандалы.

– Рабы, что ли? – спросил Младший, вновь почесывая затылок. – Чего они тогда не бегут? Стражи-то нет!

Когда подошли ближе, стало видно, что ноги у скованных свободны, да и кандалы на руках легкие, необременительные – браслеты из железных прутов, не особенно толстых, соединенные тонкой цепочкой. Сильный человек в два счета порвет!

Но они не бежали. Продолжали стоять, тупо глядя перед собой, и не обращали внимания на двух оборванных людей с оружием в руках.

– Ничего не понимаю! – пробормотал Харальд и, подойдя к ближнему рабу, юноше с иссиня-черными волосами, потряс его за плечо.

Тот вскинул большие, словно у теленка, глаза. В них была печаль, а за ней – покорность, смешанная со страхом.

– Чего ты стоишь? – спросил Харальд громко. – Стража разбежалась! Разогни эти прутья и беги!

Юноша затрясся, словно его внезапно охватила лихорадка, лицо его под слоем пота и пыли побелело. Он поспешно опустил взгляд и замер, казалось, прекратив дышать…

Харальд едва не плюнул с досады. Что раб не понял слов, это ясно, но что его так испугало?

Перемещаясь к хвосту колонны, он невольно пересчитывал пленников: пять, десять, двадцать… всего их оказалось сто семнадцать. И все стояли молча и неподвижно, точно скованные невидимой тяжелой цепью, которая проходила не только через руки и ноги, но и через сердца.