Оседлавший Бурю - Дэвид Геммел

— Мойдарт? Они с Пинансом заключили мир?

— Я знаю не больше вашего, капитан, — ответил Галлиот, разведя руками. — А теперь, извините, мне надо убедиться, что никто не остался без крыши над головой и завтрака.

— Конечно. Если вы узнаете что-нибудь, прошу, сообщите мне.

— Разумеется, — пообещал Галлиот.

Капитан направился сообщать о происходящем сослуживцам.

Когда первые лучи солнца озарили восточные горы, несколько человек вынесли из замка стол и установили рядом с лагерем армии Пинанса, затем принесли стул с высокой спинкой.

К этому моменту сотни солдат уже проснулись и бродили по лагерю, разнося сплетни — одна невероятнее другой. Многие эльдакрцы с удовольствием смешались с толпой, не добавив ясности в происходящее.

Затем появился Мойдарт, в блестящем, будто атлас, черном кожаном камзоле, и, безоружный, подошел к столу. За ним появился высокий здоровяк и положил на стол тяжелый мешок.

— Прошу, соберитесь, — произнес Мойдарт. — Офицеры, пожалуйста, подойдите поближе. Эльдакрцы, пропустите наших гостей с юга. — Он подождал, пока все успокоится, и поднялся на стул. — Я Мойдарт, — начал он. — Король назначил меня Повелителем Севера. Я буду говорить кратко, чтобы вам хватило времени обсудить мои слова с товарищами, расквартированными в городе и в казармах. Во-первых, позвольте коснуться темы, которая волнует солдат больше всего: жалованья. Сколько вам обещано?

Он указал на капитана, стоявшего в первом ряду, того самого, который прежде беседовал с Галлиотом.

— Три чайлина в месяц офицерам, один — стрелкам, два — кавалерии.

— С вами уже расплатились?

— Нет, сир.

— Я прослежу, чтобы завтра каждый получил жалованье за первый месяц.

— Спасибо, сир.

— Обращайтесь ко мне «милорд». Еще раз услышу «сир», и вам отрежут язык.

— Да… милорд. Простите, милорд.

— Итак, продолжим, — сказал Мойдарт, не обращая больше внимания на несчастного. — Пинансу больше не нужна армия. Мне — нужна. Каждый, кто захочет вступить в нее, останется здесь и назовет свое имя капитану Галлиоту и его помощникам. Есть вопросы?

— Да, милорд, — подал голос другой офицер. — Почему Пинансу больше не нужна армия?

Мойдарт сухо улыбнулся и махнул рукой здоровяку. Тот порылся в мешке, вытащил голову Пинанса и поднял ее повыше, на всеобщее обозрение.

— Будьте добры, Хансекер, пройдите по рядам, пусть все посмотрят.

Хансекер прошел сквозь притихшую толпу, не опуская отрубленную голову. На землю капала темная кровь. Никто не произнес ни слова.

— Прошу вашего внимания, — произнес Мойдарт. — У меня еще много дел, и я не могу посвятить весь день этой мелочи. Те, кто присоединится к моей армии, как я и обещал, завтра получат жалованье за первый месяц. Те, кто не захочет служить мне, могут вернуться домой, разумеется, без оружия. Полагаю, те, у кого в землях Пинанса остались семьи, не захотят остаться в Эльдакре навсегда. За час до заката в замке состоится собрание офицеров, на котором будет избрана замена тем, чьи головы остались в этом мешке. А теперь, господа, я удалюсь и не буду мешать вашему завтраку. На все оставшиеся вопросы ответит полковник Галлиот.

С этими словами Мойдарт спустился со стула и вернулся в замок. Хансекер, с головой Пинанса в руке, удалился за ним.

Все молча провожали взглядом уходящего лорда. Наконец Галлиот подошел к столу.

— Господа, прошу внимания. Старшие офицеры, пожалуйста, подойдите сюда, нам надо обсудить снабжение.

Час спустя Хансекер бродил по северной стене в компании Арана Подермила.

— Представляешь себе? — качал головой Хансекер. — Я мог поклясться, что они похватаются за мушкеты и порвут нас на части. Когда он сказал тому капитану, что его надо называть «милорд», а потом еще и насчет отрезанного языка добавил… да! Другого такого человека не найдешь!

— Солдаты любят сильных лидеров, — хмуро заметил Подермил.

— Откуда тоска в голосе? — спросил Хансекер, обернувшись к Арану. — Мы утроили нашу армию, да еще и от заклятого врага избавились. Такой победе радоваться надо!

— Я буду радоваться, если останусь жив через два месяца, — буркнул Подермил, высунувшись из бойницы посмотреть на собравшихся внизу солдат. Там установили полторы дюжины столов, к каждому протянулась длинная очередь. — Галлиот хороший организатор.

— Да, он надежный человек, — охотно согласился Хансекер. — Думаешь, мы обязаны победой только Мойдарту и его силе духа?

— Нет, не только. Он большой хитрец. Солдаты, конечно, любят сильных лидеров, но и о деньгах не забывают. Жалованье — первое, о чем он заговорил. А когда они увидели голову Пинанса, то сразу поняли, что больше заплатить некому.

— Думаешь, они уйдут, когда получат денежки?

— Некоторые уйдут. Бьюсь об заклад, что недалеко. — Подермил указал на юг. По главной дороге Старых Холмов маршировали две колонны мушкетеров Мойдарта. — Эти красавчики засядут где-нибудь по дороге и сделают так, чтобы никто не вернулся домой.

— Многие ли останутся?

— Да, многие. Большинство солдат — наемники. Главное для них, чтобы жалованье платили и чтобы не перевелись выпивка да шлюхи. Да, и еще победы. Одно поражение — и вся наша гигантская армия разбежится за пару дней.

— Ну и настроение у тебя.

— Сам знаю. Ты боишься смерти, Хансекер? Здоровяк почесал седую бороду.

— Я редко о ней думаю.

— Раньше я боялся смерти больше всего на свете. А теперь уже нет.

— И все из-за этого сна?

— Это был не сон, — огрызнулся Подермил, — а видение. Там был огромный диковинный город, и человек в короне из оленьих рогов. Нет, не человек. Я не знаю, что он такое. Но его силу я ощутил, Хансекер! Она невероятна! Он способен править живыми и мертвыми.

— Ничего не понимаю.

— Я тоже, но это был не сон. Я раньше не знал, что способен испытать такой ужас.

— Пока еще все в порядке. Небо голубое, мы оба живы, у нас есть армия. Я доволен. А тебе пора впадать в транс, или как там твоя магическая чепуха называется? Учти, Мойдарт ждет известий о своем сыне.

— Я слишком боюсь, Хансекер. Искупителей можно провести или изгнать заклинанием. А если я встречу там этого с рогами? Он порвет мою душу на кусочки.

Хансекер прислонился к стене.

— Смотри на это проще, Аран. Возможно, рогатая тварь действительно существует. В существовании Мойдарта сомневаться не приходится. Душу он тебе не вырвет, но вот тело покалечит, могу ручаться.

— Все моя проклятая жадность, — запричитал Подермил. — Клянусь Истоком, если я останусь в живых, никогда больше не поддамся ей!