Королева Воздуха и Тьмы - Кассандра Клэр

Ощущение того, как его собственное сердце переворачивается в груди стало для него теперь настолько знакомым, что Кит уже даже не задавался вопросом, что бы это могло значить.

— Я не могу поверить, что Гипатия согласилась с нашим планом, — сказал Кит. — Как ты думаешь, она и в самом деле так считает?

— Она должна так считать, — сказал Тай, глядя на океан. Луна пряталась за облаками, и океан, казалось, поглощал весь свет, всасывая его в свою черную бездну. Вдоль границы, где море встречалось с берегом, белая пена набегала, подобно стеганой ленте. — Она не послала бы нам деньги, если бы считала иначе. Особенно заколдованные деньги.

Кит зевнул.

— Верно. Когда колдун посылает тебе деньги, ты понимаешь, что это серьезно. Я гарантирую тебе, что если мы не сделаем все так, как мы обещали, то она придет за нами… по крайней мере, ради денег уж точно.

Тай подтянул колени к груди.

— Проблема в том, что нам теперь нужно встретиться с Барнабасом, а он нас ненавидит. Мы уже это уяснили. А потому не можем так просто приблизиться к нему.

— Возможно, нам следовало бы подумать об этом раньше, до того, как заключать эту сделку, — сказал Кит.

На мгновение Тай выглядел смущенным, но затем улыбнулся.

— Это детали, Ватсон. — Он провел рукой по волосам. — Возможно, нам следует замаскироваться.

— Думаю, нам следует обратиться к Дрю.

— Дрю? Почему к Дрю? — Теперь Тай выглядел озадаченным. — Зачем нам к ней обращаться?

— Чтобы она помогла нам. Барнабас ее не знает. И она выглядит гораздо старше своего возраста.

— Нет. Только не Дрю.

Кит вспомнила лицо Дрю в библиотеке, когда она рассказывала о Джейми. Он слушал меня, смотрел со мной фильмы ужасов и вел себя так, словно все, что я говорила, было важным. Он вспомнил, как она была счастлива, когда учил ее взламывать замки.

— Почему бы и нет? Мы можем ей доверять. Ей одиноко и скучно. Полагаю, что она хотела бы быть вовлеченной в команду.

— Но мы не можем рассказать ей о Шейде. — Тай был бледен, как луна. — Или о Черной Книге.

«Верно, — подумал про себя Кит. — Я определенно не посвящал бы Друзиллу в план, который, как я надеюсь, развалится до того, как осуществится.»

Он сел.

— Нет… нет, определенно нет. Для нее это было бы крайне опасно знать что-либо об… об этом. Все, что нам нужно сказать ей, — это то, что мы пытаемся наладить хорошие отношения с Теневым рынком.

Взгляд Тая скользнул в сторону Кита.

— Тебе и в самом деле нравится Друзилла.

— Я полагаю, что она чувствует себя очень одинокой, — сказал Кит. — И я понимаю каково это.

— Я не хочу, чтобы она подвергалась опасности, — сказал Тай. — Она не может быть подвержена какого-либо рода опасности. — Он потянул за рукава своей толстовки. — Как только Ливви вернется, я сообщу ей, что хочу немедленно провести церемонию парабатаев.

— Я полагал, что ты хочешь отправиться в Некроситет? — сказал Кит, не задумываясь. Если бы только Тай мог осознать, насколько возможным это было для него сейчас, Кит пожелал… и тотчас же возненавидел себя за подобные мысли. Само собой, Тай не желал воспринимать смерть Ливви, как какую бы то ни было форму свободы.

— Нет, — резко сказал Тай. — Вспомни, я уже говорил, я больше не хочу ехать туда. Кроме того, у учащихся в Некроситете не может быть парабатаев. Это правило. А правила важны.

Кит даже не хотел думать о том, сколько правил они нарушали прямо сейчас. Тай четко обозначил все, что нужно, чтобы вернуть Ливви, но в мире никогда и ничего не работало идеально. Сейчас же он сильно беспокоился о манжетах толстовки, пальцы Тая слегка дрожали.

Кит коснулся плеча Тая. Он сидел немного позади него. Спина Тая изогнулась, когда он наклонился вперед, но он не избежал прикосновения.

— Сколько окон на фасаде Института? — спросил Кит.

— Тридцать шесть, — сказал Тай. — Тридцать семь, если считать окно на чердаке, но оно залеплено бумагой. А что?

— Потому что это именно то, что мне так нравится в тебе, — тихо сказал Кит, и Тай слегка замедлил раскачиваться. — Тот факт, что ты все замечаешь. Ничего не забываешь. Ничего, — и никого, — не упускаешь из виду.

* * *

С наступлением ночи Эмма снова начала клевать носом. Когда ее лошадь остановилась, она проснулась и слегка откинула капюшон назад, осматриваясь вокруг.

Они достигли башни. Занимался рассвет, и в первых лучах света неизменно виднелся лишь Неблагой Двор, который совсем не был похожим на рисунок на стене Джулиана, а скорее, как нечто, явившееся из кошмара. Колючая изгородь, окружавшая башню, была не чем иным, как неприхотливыми кустами роз. Шипы стального цвета с легкостью достигали не менее фута в длину. Кое-где они были усыпаны чем-то похожим на массивные белые цветы. Стены башни без окон были гладкими и темными, словно антрацит.

У Эммы перехватило дыхание от холодного воздуха. Она вздрогнула и поплотнее закуталась в плащ Нене, вокруг нее поднимался шум, по мере того, как сонное шествие Благих Фейри начало приходить в себя ото сна. Девушки позади нее болтали о том, какого рода комнаты находятся внутри и какое приветствие им стоит ожидать от Короля. Джулиан рядом с Эммой сохранял неподвижность: он сидел прямо, а его капюшон скрывал лицо.

Послышался громкий и резкий металлический звук, подобный звону колокола. Эмма заглянула вперед и увидела, что в колючей изгороди были установлены ворота: высокие бронзовые врата, которые только что распахнулись. Прямо за воротами она смогла рассмотреть внутренний двор и большую черную арку, ведущую в башню.

Неблагие рыцари в черных плащах стояли на страже по обе стороны ворот. Они останавливали каждого участника процессии, прежде чем позволить им пройти во двор, где на пути к дверям башни были расположены два отряда Неблагих Фейри.

Разноцветные звезды начали гаснуть, и в отсутствии их свет восходящего солнца отбрасывал на башню тусклые золотые тени, мрачные и прекрасные, как полированный ствол оружия. Вокруг живой изгороди была плоская травянистая равнина, где росли деревья боярышника. Вереница Благих фейри снова двинулась вперед, и среди буйства шелков и бархата, крыльев и копыт поднялось громкое ворчание. Девушки на гнедой кобыле шептались друг с другом о том, как все тут при Ночном Дворе столь неторопливы и что это ужасно грубо заставлять их ждать.

Утренний воздух попал под капюшон Эммы, когда она обернулась спросить:

— О чем это вы?

Одна из девушек покачала головой.

— Вполне естественно, что Король излишне подозрительный. Слишком уж долго длилась вражда между Дворами. Всадники осматривают каждого гостя.

Эмма застыла.

— Всадники Маннана?

Другая девушка засмеялась.