Дом Земли и Крови - Сара Маас

Брайс дождалась, пока мускулистая спина и прекрасные крылья Ханта скроются в воротах внутреннего святилища, и только тогда обрушилась на Рунна:

– Это сделал Король Осени?

Синие глаза Рунна сверкнули в гнезде теней (или как еще он называл эту чертовщину).

– Нет. Пусть во многих отношениях он и чудовище, но он не стал бы убивать Данику.

Вчера вечером Брайс пришла к такому же выводу и все же спросила брата:

– А почему ты так уверен? Ты и понятия не имеешь о долгосрочных планах отца.

– Если он способен вызвать кристаллоса, тогда зачем нагружать меня поисками Рога? – спросил в свою очередь Рунн.

– Два охотника лучше, чем один, – сказала Брайс, слыша, как колотится сердце.

– Говорю тебе: отец здесь ни при чем. Он лишь пытается извлечь выгоду из сложившейся ситуации и восстановить былую славу фэйского народа. Сама знаешь, как он любит обманываться подобной чепухой.

Брайс провела пальцами сквозь стену теней. Темнота обволакивала ей кожу, как туман.

– Он знает о нашей встрече?

– Нет.

– Тогда зачем… – Она выдержала пристальный взгляд брата. – Зачем ты меня позвал?

– Хочу тебе помочь. Положение серьезное. Под удар поставлен весь город.

– Это так похоже на Избранного.

Молчание, последовавшее за этими словами, ощущалось почти физически, настолько напряженным оно было.

– Временная совместная работа ничего не меняет между нами. Ты найдешь Рог, я – того или тех, кто вызывает демона. И все. Конец истории.

– Прекрасно, – ответил Рунн, и его глаза холодно блеснули. – Я ждал, что ты вообще не захочешь прислушаться к моим словам.

– А с чего мне к ним прислушиваться? – возмутилась Брайс. – Я ведь всего-навсего шлюха-полукровка.

Рунн замер. Лицо его налилось краской.

– Ты знаешь, это была просто дурацкая ссора. У меня вырвалось, но я так не думал…

– Думал, раз вырвалось, – огрызнулась Брайс, поворачиваясь на своих высоченных каблуках. – Ты можешь одеваться как богемный тусовщик, протестующий против отцовских правил, но в глубине души ты ничем не отличаешься от остальных фэйских придурков, которые целуют твою задницу Избранного.

Рунн зарычал, но Брайс, не дожидаясь его ответа, прошла сквозь стену теней. Сумрачный свет показался ей очень ярким. Не останавливаясь, она направилась к выходу, возле которого маячила фигура Ханта.

– Идем, – бросила она ангелу, не боясь, что кто-то услышит.

Хант задержался, взглянул в сумрак святилища, где так называемый родственник Брайс вновь окутал себя стеной теней. Ангел догнал ее и молча пошел рядом. Спасибо и на этом. Брайс тоже шагала молча.

* * *

Брайс чуть ли не бегом возвращалась в галерею. Отчасти это было вызвано желанием вновь заняться исследованием материалов по Рогу, но в основном – из-за лавины сообщений Джезибы. Хозяйка желала знать, где она находится, намерена ли работать или желает прожить остаток дней в обличье крысы или голубя. Последним был немедленный приказ возвращаться на рабочее место и встретить клиента.

Клиент явился ровно через пять минут после Джезибы. Очередной придурок-оборотень, превращающийся в леопарда. Его возмутила необходимость немного подождать. Он считал, что в качестве компенсации ему будет позволено лапать задницу Брайс. Оборотень купил небольшую скульптурную пару – Солас и Ктона. Солас был изображен в виде солнца с мужскими чертами, спрятавшего лицо между гороподобными грудями Ктоны. Священное изображение называлось «Объятием». Мать Брайс даже носила на шее упрощенный символ: круг на вершинах двух треугольников. При всем изяществе серебряного кулона Брайс отнюдь не восторгалась им. Она считала «Объятие» низкопробным штампом, и за годы ее мнение не изменилось.

Через полчаса, получив пару резких отказов на предложение «встретиться позже», леопард удалился. Брайс облегченно вздохнула и углубилась в поиски. Несколько часов работы не дали никаких результатов. Все это она уже знала и раньше, а часть услышала сегодня от брата. Даже Лехаба – непревзойденная королева слухов – ничего не могла добавить по поводу Рога.