Лунная нить - Изабель Ибаньез

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПРОХОДИТ как в тумане. Заметив мое беспокойство, Суйяна отправляет меня гулять: по ее словам, свежий воздух способен творить чудеса и даже сможет успокоить мои нервы перед свадьбой.

Я ухожу, и она принимается за уборку. Повсюду разбросаны готовые гобелены, полураспущенные наброски и клубки шерсти. Обычно беспорядок раздражает, но сейчас я не могу думать ни о чем, кроме предстоящих событий. Карнавал. Каталина поведет иллюстрийцев в бой. Руми разрушит Эстрейю. Тамайя будет спасена от смерти. В этом плане слишком много составляющих, слишком многое может пойти не так. Поэтому беспорядок в комнате – далеко не самая важная из моих проблем.

Хуан Карлос отводит меня к любимой скамейке в саду, где мы можем скрыться от окружающих. Очень жарко; пот выступает на спине и висках; волосы мокнут у корней. Я озираюсь в поисках Руми, но знаю, что нигде не увижу его. Он не владеет собой, когда мы рядом. Закрываю лицо руками. Я знала, что на этом наша дружба закончится, но теперь все равно очень больно.

Он тоже скрывал свою личность! Я упрямо хватаюсь за эту мысль: лучше злиться, чем изнывать от боли. Он тоже обманывал меня. Почему он теперь злится, если делал то же самое? Но тихий назойливый голос внутри не дает мне покоя: вплоть до прошлой ночи я собиралась сообщить его имя жрецу. Да, у меня была веская причина, но это все равно предательство.

Теперь лишь остается надеяться, что Руми найдет Эстрейю и снова поверит мне. Я поднимаю голову и откидываю волосы с лица. И в этот момент я замечаю человека, которого хотела бы видеть меньше всего. Застыв, я наблюдаю, как Умак пересекает сад и направляется в свое логово.

– Кто он на самом деле? – спрашиваю я.

Хуан Карлос провожает его взглядом.

– Он из Нижних Земель. Настоящий жрец, это правда. Ритуалы и традиции чрезвычайно важны для Атока. До фанатизма. Кровяная магия Умака очень редка, поэтому он без труда смог добиться значимого положения при дворе. Мы не питаем иллюзий на его счет, – добавляет Хуан Карлос, глядя мне в глаза. – Он жаден до денег и готов последовать за любой сомнительной легендой, если это приведет его к обогащению. Его интересуют лишь интересы собственного народа, но в данный момент они совпадают с нашими.

– Я не доверяю ему.

– Он ненавидит Атока так же сильно, как мы.

Жрец скрывается за воротами замка. По спине пробегают мурашки.

– Все равно.

Хуан Карлос срывает эвкалиптовый лист и вдыхает его аромат.

– Он пойдет?

Можно не уточнять: и так ясно, что я спрашиваю о возможной вылазке Руми к озеру Яку.

– Сегодня вечером.

С облегчением выдыхаю. Все-таки решился.

– Ты с ним?

Хуан Карлос понуро качает головой.

– Он хочет, чтобы я остался здесь. Я против, но он настоял.

По венам разливается тепло. Он заботится о моей безопасности. Но тут меня осеняет: возможно, Руми попросил брата остаться, чтобы следить за мной, на случай если я решу действовать против Тамайи. Я откидываюсь назад и выгибаюсь навстречу солнцу, опершись на руки.

– В этот раз я не обману.

– Я верю тебе, – отвечает Хуан Карлос.

Резко поворачиваюсь к нему.

– Правда? Почему?

– Все мы люди, – отвечает он, пожимая плечами. – Нам свойственно ошибаться. Тебе дали шанс все исправить; по-хорошему, мы все этого заслуживаем. Мой брат не склонен доверять людям; да ему и не следует. Он просто не может себе этого позволить: ставки слишком уж высоки. На кону его жизнь, жизнь нашей принцессы – и моя. Он несет на своих плечах надежды множества людей. А то, что ты сделала, ставит под угрозу весь наш план.

Я снова вспоминаю о том, как была готова предать его. Понятное дело, жрец не сдал бы его Атоку и не навредил бы иллюстрийцам в крепости. Но тогда я этого еще не знала. Осторожность Руми понятна. Уверена, она уже не раз спасала ему жизнь.

– Кто знает, может, он найдет Эстрейю и потом упадет на колени, придя к тебе в комнату, и будет умолять о прощении.

Я улыбаюсь. Колокол пробивает пятый час, и мы возвращаемся в замок. Но Хуан Карлос ошибся. Руми так и не появился.

* * *

Наступает день Карнавала, а вестей от Руми все нет. Хуан Карлос тоже куда-то пропал; у него тоже не спросишь. Я до сих пор не знаю, уничтожена ли Эстрейя. Я равнодушно отодвигаю поднос с завтраком, хотя обычно у меня текут слюнки от такого количества дульсе де лече. Голова раскалывается; тело кажется отяжелевшим, будто я не спала несколько дней. Но я не чувствую усталости. Зато паника нарастает с каждым ударом сердца.

Вместо завтрака я сижу в горячей ванне, в воде плавают лепестки роз. Откидываю голову на металлический бортик. Аток предоставил мне роскошную комнату для подготовки к торжеству. Из маленькой умывальни за стеной доносится болтовня служанок: они обсуждают мое прекрасное платье, корону и изящные кожаные сандалии, изготовленные специально для свадьбы. Мои оковы.

Я ничего не знаю о планах мятежников. Возможно, найдя Эстрейю, Руми все равно решил оставить меня в стороне. Вероятно, он по-прежнему не доверяет мне. Не хочет рисковать. Нарастающая тревога пожирает меня изнутри, как оголодавший стервятник. Но потом ее сменяет гнев, и я даю волю чувствам. Он должен посвятить меня в свои планы! Я заслуживаю хотя бы знать, что происходит. Я выбрала принцессу.

С силой сжимаю бортик ванны. Не хочу ждать ни секунды. Мы должны увидеться: хочется накричать на него за то, что держал меня в неведении все это время. Я вылезаю из ванны и закутываюсь в толстый халат. Закручиваю мокрые волосы в узел; по спине стекает вода. Достаю маленький мешочек лунной пыли, припрятанный в комнате, и высыпаю горстку в ладонь. Этого едва ли хватит для всех служанок, ожидающих за дверью. Заснут не более чем на час. Но я успею. Сдуваю пыль с руки.

Все три горничные, включая Суйяну, оседают на пол. Я стаскиваю одежду с одной из них и переодеваюсь служанкой: простая черная юбка с рюшами, кремовая туника и накидка без узоров. Выношу из комнаты поднос с теплыми булочками и чайником кофе. Торопливо семеню по коридору, опустив голову, но меня и так никто бы не заметил: замок почти пуст. Все либо одеваются, либо уже уехали в храм, чтобы подготовить все к церемонии. Я могу найти его только в одном месте, но что, если его там нет? Я захожу в лазарет без стука.

Комната едва освещена. В нос ударяет резкий металлический запах, и я невольно морщусь. Кровь. Я с грохотом опускаю поднос на свободный стул. Руми вскидывает голову. В первую секунду он кажется удивленным, но затем его лицо приобретает опасное, ожесточенное выражение. Молчание затягивается, и он равнодушно возвращается к своему делу. В легких внезапно становится слишком мало воздуха.

Он сидит на столе без рубашки и вытирает мокрой тряпкой рану в правом боку, прямо под ребрами. Ткань мгновенно пропитывается кровью. Я еще никогда не видела его без широкой туники, пахнущей жженой листвой. Он худощавее и угловатее, чем я себе представляла. Вода вперемешку с кровью стекает по мышцам живота. Руми отрывает зубами еще кусок ткани и слегка морщится, прикладывая к больному месту.