Лабиринт Менина - Макс Фрай

— Что случилось? — обреченно спросил я.

— Хороший вопрос, — усмехнулся Джуффин. — Можно сказать, случилось все. Тебя удовлетворит такой ответ? Подозреваю, что нет. Собственно, тебя хотел видеть Мёнин. По его просьбе я тебя и позвал. Возможно, он даст тебе более развернутый ответ. Возможно — нет. Не знаю. Его причуды вне сферы моей компетенции.

— Как — Мёнин? — опешил я. — Он что, нашелся?

— Представь себе, — хмыкнул шеф. — Причем ведет себя так, словно и не пропадал никуда. Как будто не прошли тысячелетия, не было всех Королевских династий, пришедших ему на смену. Отослал Гурига в летнюю резиденцию. Снисходительно сказал, что это, дескать, ненадолго. Тот слова поперек не вымолвил. Собрал вещички, взял с собой пару дюжин юных лоботрясов, которые его развлекают, и поехал в Замок Анмокари.

— Ну дела… — растерянно протянул я. — И что?

Я захлебнулся собственным вопросом, поскольку не знал, как его сформулировать.

— А Магистры его знают, — отмахнулся Джуффин. — А чего ты, собственно, хочешь, сэр Макс? Я не раз присутствовал при эпохальных исторических событиях. Можешь поверить моему опыту: непосредственный участник обычно не ощущает ничего, кроме растерянности и смятения. Только потом, задним числом, можно понять, что, собственно, случилось, и засесть за мемуары.

— Представляю, сколько бы вам отвалили за мемуары, — рассеянно сказал я — лишь бы поддержать беседу.

— Да, немало, — с достоинством кивнул он. — Но зарабатывать литературным трудом?! Фи, мальчик, не так еще плохи мои дела. На худой конец, я довольно способный карманник.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я. — А где Мёнин-то?

— Пошел прогуляться по замку, — пожал плечами шеф. — Сейчас вернется… или не вернется, а снова исчезнет, еще на несколько тысячелетий. Расслабься, сэр Макс. В нашей с тобой жизни начался светлый, в сущности, период: от нас теперь ничего не зависит.

— Меня это нервирует, — признался я.

— Догадываюсь. Однако ничем помочь не могу. Не могу даже сказать, что ты напрасно дергаешься. А вдруг потом окажется, что не напрасно?

— Странный вы сегодня, Джуффин, — укоризненно сказал я. — На себя не похожи.

— Ничего удивительного, поскольку я вовсе не Джуффин, — неожиданно расхохотался мой собеседник.

Внешность его теперь менялась, да так эффектно, словно на создание этого чуда были брошены лучшие силы Голливуда. Высокий худой бритоголовый старик с профилем хищной птицы превращался в моложавого симпатичного дядьку с пушистыми, как у ребенка, волосами, выбивающимися из-под знаменитой шляпы, яркими темными глазами и чувственным ртом. Он заговорщически подмигнул мне и доверительным тоном как ни в чем не бывало начал рассказывать.

— Когда я был совсем юным принцем, я был весьма стеснительным молодым человеком. Слишком стеснительным для принца. Настолько, что порой это мешало мне выполнять некоторые обременительные светские обязанности, из которых, собственно, и состоит жизнь наследника престола. Особенно скверно получалось, когда мне приходилось принимать иноземцев и других высокопоставленных персон, с которыми я не был знаком прежде. Необходимость говорить с незнакомцем меня парализовывала: я был неспособен толком ответить на поклон; о том, чтобы поддерживать беседу, и речи не шло. И однажды наш старый дворецкий дал мне очень толковый совет. Он сказал, что если изменить свой облик, все сразу становится просто. Словно это уже не ты ведешь беседу, а кто-то другой. Чужой человек, за чьи слова и поступки ты не несешь никакой ответственности. Я попробовал и тут же убедился в его правоте: перемена облика действительно развязывает руки. Не стану утверждать, будто я по-прежнему застенчив, но с тех пор за мной водится привычка начинать первую беседу с незнакомым человеком с такого вот невинного розыгрыша.

У меня голова кругом шла, поэтому единственный вопрос, который пришел мне в голову, был прост и не имел никакого отношения к откровениям легендарного Короля.

— А где сам Джуффин?

— Джуффин? Могу ошибаться, но подозреваю, что он уже начал искать ответ на загадку, которую в глубине души почитает великой тайной. Другими словами, изучает путь, которым я пришел сюда, дабы уразуметь, откуда я вернулся. Я не стал ему мешать: он ведь так любит тайны, твой хитрый начальник!

— Только тайны он и любит, по-моему, — растерянно подтвердил я.

— Ну вот. Значит, он теперь вполне счастлив, и тебе не следует о нем беспокоиться. Но разве тебя не удивляет наша встреча?

— Нет, — честно сказал я. — Всегда знал, что она случится. Порой подозревал, что очень скоро. Но я не думал, что все произойдет так буднично. Мне почему-то казалось, что при этом грянет гром, разверзнется небо или еще какая мистическая глупость случится. На худой конец, хоть Хурон из берегов должен бы выйти.

— Ну уж… — поморщился Мёнин. — Только потопа нам не хватало. Я, конечно, мог бы его устроить, но зачем? Ненавижу излишества.

— А я потерял ваш меч, — ни с того ни с сего брякнул я. — Вернее, не потерял, а отдал беглому Магистру Хонне. В обмен на жизнь Нуфлина Мони Маха, который, впрочем, все равно ехал умирать в Харумбу…

— Меч? — Мёнин непонимающе нахмурился. — Какой еще меч?

— Ну как же, — растерянно пояснил я. — Тот самый, который вонзила в меня ваша Тень, когда мы с ней…

— Оставь это, — отмахнулся Мёнин. — Если бы я был вынужден помнить все свои слова и поступки, я бы давно рехнулся. Неужели ты полагаешь, будто я интересуюсь проделками моей Тени? Ее жизнь — это ее жизнь, меня она не касается.

От этого его заявления я окончательно растерялся.

— Одно из двух, — увлеченно продолжал Мёнин, — или мне приписывают слишком много чужих подвигов и деяний, или я в совершенстве постиг науку забвения. Послушать этих ваших современных историков — так только я один и совершал великие дела. Можно подумать, ни до меня, ни после королей толковых не было, и даже колдунов мало-мальски умелых всего пара штук. Вот что значит не умереть в свой срок, по-человечески, в присутствии рыдающих от счастья наследников, а исчезнуть невесть куда! Не так уж сложно стать живой легендой, правда?.. Ох, я уже сегодня наслушался! Оказывается, древнее искусство призывать в свой сон тени живых и умерших, в котором я, признаться, не так уж преуспел, почему-то названо в мою честь. А еще более древнее искусство совершать путешествия между Мирами, преобразовав свою телесную оболочку в туманную материю, из коей сотканы призраки, почему-то считается не действием, а пространством, именуется Изнанкой Темной Стороны и тоже считается моим изобретением. С какой, интересно, стати?! Ну да, я не раз путешествовал этими тропами, было дело, но какому умнику взбрело в голову, будто я — первый?

— Интересно получается, — протянул я. — Что же, и Лабиринт ваш — тоже не ваш Лабиринт?

— Ну почему же, Лабиринт-то как раз вполне мой, — гордо признался Мёнин. — Одно время это было любимое дворцовое развлечение. Только я не создал его, а просто нашел вход. Впрочем, возможно, это одно и то же.