Секретный проект - Комбат Найтов

— Второй момент, который меня беспокоит, это то, что мы не готовы сейчас к высадке в Европе, а события развиваются стремительно.

— Красная Армия слишком быстро наступает? Но мы не хотим затягивания войны. Как я понимаю, вас беспокоит вопрос о репарациях с Германии.

— Несомненно! Расходы на ведение войны просто огромны!

— Мы также понесли очень большие расходы. Один такой самолёт за вылет съедает 5 тонн горючего!

— О да! Это большие деньги! Вы устроили просто революцию в авиации!

— А вы считаете, что революции не приносят пользу!

— Вовсе нет, мне революция помогла залечить язву желудка. Ваши чекисты посадили меня в тюрьму и морили голодом, и моя язва зажила. Но меня беспокоит ваша экспансия на Запад.

— Я думаю, сэр премьер, что вы находитесь в заблуждении относительно нас. У вас устаревшее отношение к нашей стране. Лозунги о мировой революции давно в прошлом, и рекламируются небольшой кучкой сторонников Троцкого и IV-м Интернационалом.

— Но вы же поддерживаете контакты с другими компартиями.

— А как иначе дать информацию о том, что у нас действительно происходит? Если остальная пресса обычно пишет о нас просто гадости?

— Да, сэр Эндрю, господин Сталин не ошибся, поручив именно вам вести эти переговоры. Вы интересный собеседник. Но, вернёмся к репарациям.

— Милорд, ваша страна, вне зависимости от того произведёте вы высадку на континент или нет, получит репарации с Германии в полном объёме. Мы же не заинтересованы ни в малейшей задержке наступления мира в Европе, и продолжим наступать в том темпе, в каком нам позволяет сделать это противник. Мы не настаиваем на каких-то дополнительных усилиях с вашей стороны. Но, для увеличения количества репараций, необходимо изменить тактику воздушных ударов по Германии. Перейти от ударов по площадям к точечным ударам по войскам противника. Потому что с полностью разбомбленной Германии мы будем получать эти деньги совсем не скоро! Не правда, ли?

— Не лишено здравого смысла, сэр Эндрю. Перед прилётом сюда вы были на Южном Фронте. Как дела в Ливии?

— Там жарко, и хорошо, что бои закончились. Я встречался с генералом Эйзенхауэром, и мы пытались согласовать усилия на Южном фронте, но я не знаю, пока, о принятых командованием США решениях.

— Генерал Эйзенхауэр хочет изменить место высадки. Он хочет высаживаться во Франции.

— Это целесообразно. Я обещал ему поддержку в этом случае, т. к. это ведёт к сокращению сроков войны в Европе.

— А Италия?

— Италию возьмёт 2 Украинский фронт с гораздо меньшими потерями. Без Севера Муссолини быстро сдастся. Экономика у него там. Идти с Юга бессмысленно, милорд.

— А авиацией вы эту высадку поддержите?

— Если дотянемся! Радиус действия у них не очень большой: 300–400 км. А сбрасывать топливные баки – довольно дорогое удовольствие.

— Это те две огромные сигары, которые вы отсоединили от самолётов сегодня? А я думал, что это бомбы и вы не хотите о них рассказывать. — я улыбнулся предположению Черчилля.

— Это подвесные танки с топливом для дальних перелётов. Они не бронированы, и на боевых вылетах не используются.

— Осталось три вопроса, о которых необходимо выяснить позицию вашей страны: судьба Польши, Франции и самой Германии. — сказал Черчилль.

— Что касается Польши, то её правительство в Лондоне не признаёт новых границ по Бугу, эти территории получены Польшей в результате войны 20 года, то есть в результате агрессии. В 38 году это правительство поддерживало Гитлера, и присоединило себе Тешинскую область Чехословакии, не дав нам возможности выполнить свою часть договора с Чехословакией. Следовательно, мы, пока, считаем Польшу генерал-губернаторством Германии, и будем решать её судьбу, так же как и Германии. Франция, несмотря на своё поражение, получит обратно всю свою территорию, вне зависимости от того, кто осуществит её освобождение: вы, мы или американцы. В Германии останутся наши войска. Государственным строем останется парламентская республика, армии и флота у Германии больше не будет. Детям спички в руки давать опасно.

— Зоны оккупации?

— Нет, слишком велика угроза того, что единую Германию раздерут на части. Зоны ответственности, я бы так это назвал. Везде и нигде. И без вмешательства в политику. Кроме денацификации. Т. е. на парламентском уровне запрет на некоторые профессии для бывших членов НСДАП.

— По поводу Польши я с вами не согласен! Мы вступили в эту войну из-за Польши! Мы несём ответственность перед Польшей.

— Пусть правительство Польши признает наши новые границы по Бугу, тем более, что никакой промышленности в этих районах нет.

— А Львов? Это крупный город.

— Украинский, милорд. И перешёл к Польше в результате войны. Если вы помните, вся Польша входила в состав России. И именно Польша виновата в том, что началась эта война. Не захотели договориться о коридоре в Кенигсберг. Теперь коридор требуется нам, для того, чтобы контролировать Германию. Мы не хотим, чтобы наши поставки в наши войска в Германии шли через таможню и т. п… Слишком хорошо знаем поляков, и не испытываем к ним доверия. Я проезжал через Польшу в 38, в дипвагоне приходилось держать оружие наизготовку! Это никуда не ведущий путь. Проще признать границы Германии 40 года и остановиться на этом. Мы понимаем и признаём вашу ответственность перед Польшей, но реалии таковы, что без нашей общей границы с Германией вся Европа всё время будет сидеть на пороховой бочке. Вы же помните, что происходило в Мюнхене. Завтра, вместо вас, милорд, может прийти к власти другой человек и история вновь повторится. А вооружения меняются и быстро! Мы хотим установить мир надолго.

— Я понимаю, ваши опасения, дорогой сэр Эндрю, но я, пока, не готов урегулировать эти разногласия. Требуется время для их решения.

— Если у вас возникнут с этим сложности, то довольно значительная часть здравомыслящих поляков, авторитетных, могут составить более удобное для нас с вами, подчёркиваю: с вами, правительство. Мы, пока, не склонны идти на такие меры, предпочитаем договариваться с вами и с прежним правительством. Польская армия уже существует.

— Кстати, что произошло с генералом Андерсом?

— Отказался воевать. При аресте и обыске обнаружена переписка с немцами. После войны сам генерал и все улики будут переданы правительству Польши. Пусть оно решает его судьбу.

Черчилль посмотрел на часы.

— Вы же приглашены к королю на файф-о-клок.

— Да, но я не знаю, что одеть: фрак или мундир.

— Мундир. Сейчас Его Величество и сам носит мундир.

— Спасибо, сэр!

— А мы продолжим этот диалог с вами в расширенном составе завтра, подключим военных и форин офис. Но, предварительно, я бы хотел задать вам вопрос: США несут потери на Востоке, мы потеряли два линкора там. Намерено ли ваше правительство объявить войну Японии?