Рабыня драконьей крови. Часть 2 - Сильвия Лайм

Я стиснула зубы, с раздражением подумав о том, что пугающая и острая, как игла, мысль все же сумела пронзить меня насквозь, как бы я ни гнала ее от себя.

Айден.

Айден…

– Да будет ярким Кровавый рассвет и разольется Мрак по горизонту, как вино из вороньей ягоды! – прозвучал вдруг чей-то зычный глубокий голос, и, обернувшись, чтобы найти его хозяина, я с дрожью в теле увидела Кровавого князя.

Он появился будто из ниоткуда, буквально материализовавшись из теней, распространившихся повсюду. Его бледное лицо выделялось на фоне высоких темных стен резким пятном с горящими алыми глазами и такими же пугающе красными губами, из-под которых торчали клыки. И если Ренвиэль хотя бы иногда скрывал их, делаясь похожим на нормального человека, то в полном какой-то животной ярости и голода взгляде князя я видела, что скрывать свою сущность он не планирует в принципе.

– Сегодня древний праздник! – продолжал говорить князь, и с каждым его словом мне делалось все хуже. – Именно в этот день тысячелетия назад Яросветная дева ударила себя благословенным кинжалом, выпустив в наш мир бесконечность магии! Наполнив его своей силой, мощью своей тиарэ и… своей кровью.

От его чуть хриплого ядовитого голоса меня пробрало насквозь.

Раздался грохот барабанов, и откуда-то с потолка начала доноситься размеренная низкая музыка, напоминающая органную. Она была негромкой, но каждый раз перемежалась с теми самыми барабанами, которые словно отсчитывали удары сердца. Минуты или секунды, оставшиеся до какого-то одного события.

Во рту пересохло, перед глазами потемнело от страха. Что-то мне подсказывало, что в такой огромный праздник, как смерть и возрождение богини, со мной не может произойти ничего хорошего. А еще казалось удивительным, что богиню, создавшую все драконье племя, почитают и вампиры…

– Не бойся, – шепнул Ренвиэль, неожиданно сжав мою кисть, которую он все еще держал в своей.

Я перевела на него взгляд и заметила, как едва заметно сведены его темные брови над абсолютно голубыми глазами. Кристальными и холодными, как зимнее небо в самый лютый мороз.

Ренвиэль все еще был пугающе-сильным и опасным княжичем вампиров, и это чувствовалось в каждом его движении, в каждом повороте головы. Но именно сейчас, когда его глаза так разительно отличались от глаз его отца, что были буквально наполнены кровью, я вдруг снова почувствовала, что, возможно, княжич вовсе не таков, каким кажется.

К сожалению, скорее всего, мое внутреннее чутье ошибалось, и разум все еще твердил не доверять наследнику Шеллаэрде.

В этот момент со всех сторон от нашего круга кровавых капель-бусин начали появляться другие вампиры. Сперва это были двое жрецов в церемониальных багряных балахонах. Они держали на двух серебряных подносах по одному бокалу, которые и были протянуты нам с Ренвиэлем. Затем, поклонившись, жрецы исчезли.

А вслед за ними весь зал наполнили другие вампиры. Они медленно шагали вперед из теней, и на каждом из них оказались надеты черные плащи с откинутыми назад капюшонами.

Это страшно пугало, словно я присутствовала на каком-то жертвоприношении. Причем в роли жертвы.

– Какого хрена тут происходит? – прошипела я, не задумываясь больше о культуре, широко распахнув глаза и оглядывая всех присутствующих. Меня начало потряхивать, причем не только от страха, но и от злости. – Ты все же обманул меня и решил сожрать на глазах своих слуг? – выдохнула я сквозь зубы, переведя взгляд на княжича. – Или после того, как меня укусишь ты, присоединятся и эти? – Я с раздражением махнула головой на вампиров, что наполняли зал и вдруг… упали на колени перед нами.

– Успокойся, – тихо проговорил Ренвиэль, все так же смотря на меня с напряжением и какой-то одному ему известной затаенной мыслью. – Я не обманывал тебя. Никто не станет тебя кусать, кроме меня. И я тоже не убью тебя и не превращу в вампира. Один укус – и все закончится.

Его губы на миг приоткрылись, словно он хотел сказать что-то еще, но тут же он поднял ладонь, настойчиво поднося к моему рту бокал с вином от жрецов. Второй бокал был в его руке, и он, не отводя от меня глаз, отпил ровно половину.

– Выпей, – проговорил он, неторопливо облизнув губы, и я невольно поймала это жест, замечая, как вино оставляет густой след на его губах. Словно это и не вино вовсе…

– Что это? – выдохнула я нервно, не имея ни малейшего желания пить. – Мы на это не договаривались.

Жидкость в серебряном кубке была абсолютно непрозрачной и темной, почти черной.

– Вино из вороньей ягоды, – ответил Ренвиэль. – Напиток, очищающий каналы тиарэ, способный пробудить мертвого и оживить спящих…

– Да, теперь все ясно, – фыркнула я, недоверчиво глядя в бокал, пока музыка с низкими барабанами продолжала отсчитывать неведомое время.

– Его готовят лишь у нас, и только Дети Ночи обладают его рецептом, – продолжал Ренвиэль. – Попробовать его считается большой честью… кроме того, что ты сможешь увидеть скрытое. Как и я.

Я нахмурилась.

– Увидеть скрытое? И все?

– И все, – кивнул княжич.

И, глубоко вздохнув, я поднесла бокал к губам и резко отпила половину.

В конце концов, я дала обещание. И я должна выполнить его.

Вот только едва напиток опустился в желудок, обжигая рот и горло остро-пряным вкусом с сильным оттенком алкоголя, как все перед глазами потемнело. И я вдруг увидела то, что произошло, кажется, бесконечно много лет назад. То, что я когда-то помнила, но навсегда забыла.

До этого самого момента.

Мне не более девяти лет… Я сижу на ковре возле высокой пушистой елки и перебираю разноцветную мишуру, которая так забавно переливается в пальцах, словно серебряный дождь. Я хохочу и смотрю на… маму. Она такая молодая… Кажется, не старше, чем я сейчас. Ее глаза светятся, и создается впечатление, что блеск мишуры отражается в ее зрачках, а улыбка освещает комнату.

Я так счастлива в этот момент…

Раздается звонок в дверь, и неожиданно к нам в комнату заходит низенькая пожилая женщина, с морщинами, испещряющими старческое лицо. Ее губы растянуты до ушей, а на плече машет крыльями огромный попугай. У него потрясающие черные перья, отливающие золотом в свете желтой лампы, качающейся под самым потолком.

И я с изумлением узнаю в этой женщине бабу Лиду, соседку, которую я знаю всю жизнь. Которая была старой, еще когда мне было девять!

– Добрый вечер, Лидия Николаевна! – слышится веселый голос мамы. – С наступающим Новым годом!

– И тебя также, милая, и тебя! – поздравляет соседка. А попугай у нее на плече все машет и машет крыльями. Огромными и черными.

В этот момент здесь, в Новой Райялари, пока я продолжаю наблюдать это странное видение, меня вдруг пронзает резкая мысль: не бывает черных попугаев. Что это за птица такая? Больше напоминающая ворона, но и на него не похожа ни капли…