Правдивый ложью - Валерий Елманов

Дмитрий некоторое время ждал продолжения, но, так и не дождавшись, нетерпеливо уточнил:

– Что?

– А ничего! – раздраженно ответил я. – Иной раз очень полезно не договорить до конца, оставив многозначительность и намек на продолжение, которое может оказаться для вопрошавшего весьма неприятным, ибо все помнят, сыном какого отца ты являешься. А если кто забыл, то память можно быстренько освежить.

– Ну если так… – неуверенно протянул он. – А что же нам теперь-то делать? – И вопросительно уставился на меня.

Странно, но своим поведением в этот момент он чем-то на удивление напомнил мне Федора, который временами тоже без подсказки никуда.

– Ты о чем? – удивился я.

– Но ведь я тебя должон как-то наказать за… моих бояр, – пояснил он.

– Вот еще! – фыркнул я. – Было бы за кого. У меня тут грамотки хранятся, – и извлек из другого внутреннего кармана бумаги, написанные ими перед смертью, – а в них они каются, что самовольно пошли на злое дело. Так что московский люд казнил их именно за то, что они хотели рассорить тебя с народом. Словом, я постарался очистить тебя и считаю, что мне это удалось.

– Выходит, они даже перед смертью пытались меня обелить, – задумчиво произнес Дмитрий.

Вот тебе и раз! Я ему про Фому, а он про Ерему.

Неужто Федор Романов в состоянии стругать только тупоумных?! Этот временами тормозит, а Миша его, который будущий царь (впрочем, это мы еще поглядим), так вообще не ахти, в смысле с головой не дружен.

Но внешне раздражения не выказал, терпеливо пояснив:

– Поверь, чтобы спасти себя, они бы написали что угодно. Велел бы я им все свалить на тебя, пообещав за это жизнь – дескать, какой с исполнителей спрос, если было повеление свыше, – и каждый сразу написал бы грамотку, где продал бы тебя со всеми потрохами, указав, что это ты приказал им убить царскую семью. – И вздрогнул от неожиданности – так быстро переменился в лице Дмитрий.

Кажется, погорячился я, сравнивая его с Федором. Не стоит принимать мимолетные вспышки за что-то постоянное.

– Июды, – процедил он сквозь зубы.

– Не то слово, государь, – вслух согласился я с ним.

Вот же наивный! А чего иного ты мог от них ожидать? Они легко предали одного царя, и вполне логично, что сейчас по той же самой причине – спасение собственной жизни – продали другого.

Так что ничего странного.

Правда, ты почему-то трактовал первое предательство несколько иначе, но это уж твои проблемы.

– Теперь ты убедился, что моей вины в их смерти нет? – нахально улыбнулся я. – Ну что тут поделать, коли сами люди осудили их за ложь и желание поссорить тебя с народом?

– И впрямь, – кивнул Дмитрий. – Ежели сами люди, так на то их святая воля. – И весело улыбнулся. – Что ж, выходит, вновь все вины с тебя сняты, а потому можно сызнова приниматься за… философию… – И вопросительный взгляд – как я посмотрю на такой поворот.

А вот это уж дудки.

Считай, что у моей машины отказало рулевое управление – прямо и только прямо, невзирая на ухабы, косогоры и обрывы, по направлению… в Кострому.

Так что философия в мои планы совершенно не входит. Верно царевич заметил – не до нее нам нынче, а посему придется обойтись без Гегелей и Кантов. К тому же неизвестно, что настряпает Федор в мое отсутствие. Там одна мамочка чего стоит, следовательно, лучше мне и дальше побыть рядом с царевичем во избежание нежелательных эксцессов.

Но вилять не стал, заявив об этом в открытую.

– К Годунову? – посуровело лицо Дмитрия.

– Не только, – поправил я его. – Там мои ратники, а кроме того, имеется самое главное – куча дел по достойной встрече тебя в столице.

Он уставился на меня с явным подозрением.

– Достойной – это достойной, государь, – пояснил я. – Чтобы и хлеб-соль, и прочее.

Дмитрий утвердительно кивнул.

– Быть по сему. Но Никодима ты мне отдашь, – жестко произнес он, уже направляясь к двери.

– Можно подумать, что я его держу у себя в потаенном месте, – проворчал я. – Грамотку он мне написал, все изложил, и я его сразу отправил обратно в Чудов монастырь, так что хоть сейчас посылай туда человека и забирай своего монаха – зачем он мне?

Но и тут постарался выторговать побольше, сразу заикнувшись про Семена Никитича Годунова.

Разумеется, истинную цель, которую я преследую, желая забрать его из Переславля-Залесского, озвучивать ни к чему. Перед Дмитрием я выдвинул иную, но очень правдоподобную.

Мол, и мне, так же как и государю, хотелось бы посчитаться за пережитое в застенках Константино-Еленинской башни, за те дни, когда я… И, не договорив, зло скрипнул зубами, угрожающе засопев и зло сжимая и разжимая кулаки.

– Так его и без тебя… – пожал плечами Дмитрий.

– То и худо, что без меня, – поправил я. – Представь, что отца Никодима без тебя… Вроде и хорошо, а вроде… – И откровенно сознался: – Не по-христиански, конечно, понимаю, но уж больно сладок грех мести, вот и хочется самолично вернуть должок.

Дмитрий понимающе кивнул и дал добро, хотя сразу выразил сомнение – жив ли еще Семен Никитич.

– Ну а если умер, туда ему и дорога, – с легким сожалением вздохнул я.

Вообще-то не далее как спустя всего день после учиненного мною переворота два десятка свежеиспеченных гвардейцев ускакали на подмену назначенным Дмитрием приставам, но тут и впрямь неведомо – могли не успеть.

Ладно, приеду – узнаю, а пока…

И оговорил с государем насчет особого указа, которым он официально назначал меня приставом над бывшим главой тайного сыска.

Вот теперь, кажется, все.

– Но гляди, князь, – предупредил меня Дмитрий, опершись рукой о дверной косяк и с подозрением глядя на мою нахально улыбающуюся рожу. – Ой, гляди. Вдругорядь я тебя просил ныне, а третьего раза не будет.

– А как же богатыри? – припомнились мне русские народные сказки. – Они своих врагов всегда до трех раз прощали.

– Не будет третьего, – отрезал он. – И не надейся.

– Понятно, – сокрушенно вздохнул я. – Жаль, конечно, но я учту.

Вышли мы с Дмитрием из монастырской подклети чуть ли не в обнимку. Во всяком случае, его рука лежала на моем плече с таким оттенком дружелюбия и некоего покровительства, что у казаков, по-прежнему стоящих в карауле возле двери, чуть ли глаза на лоб не полезли.

Да и у Шарова тоже.

Проходя мимо, я весело подмигнул атаману, но, подметив пристальный взгляд Дмитрия, сразу поспешно нахмурился и демонстративно потрогал заметно припухшую скулу.

– Кто это тебя? – невинно заметил Дмитрий.

– Так, с коня свалился, – хмуро ответил я и еще раз зло покосился на Серьгу.