Триумф броненосцев. «До последнего вымпела» - Вячеслав Коротин

Практически сразу после того, как «Жемчуг» отдал якорь, Вирен отправился на берег. Узнав, что Рожественский поправляется и ему уже даже позволено гулять, адмирал прямо из порта отбыл в госпиталь, поручив Клапье де Колонгу отправить заготовленные заранее телеграммы.

– Рад вас приветствовать, Роберт Николаевич! – формально командующий флотом хоть и здорово похудел, спал с лица, но выглядел по-прежнему бравым и решительным. – Уже слышал о вашей победе, но жду подробностей. С нетерпением жду.

– С огромным удовольствием выражаю ответную радость по поводу того, что встречаю вас практически здоровым, – не остался в долгу Вирен. – А по поводу сражения: так я и сам еще не обо всех подробностях знаю – с корабля и сразу к вам…

– Не испытывайте мое терпение, – улыбнулся Рожественский. – Оставим всевозможные экивоки. Пожалуйста, подробности…

Отпарировать такую просьбу было, конечно, нечем, и Вирен пустился в описание боя под Портом Лазарева…

– …В итоге потоплены «Сикисима», «Токива», «Якумо», второй крейсер типа «Сума», «Итсукусима» и «Хасидате», два типа «Нийтака», один типа «Кассаги» и минимум три миноносца…

– Замечательно! Добавьте один типа «Нанива». Скорее всего «Такачихо», – спокойно бросил Рожественский.

– Простите?.. – не понял Вирен.

– Да за ваше отсутствие князь Трубецкой умудрился на своей лодке угробить японский крейсер. Удивлены?

– Это мягко сказано… – слегка ошалел Роберт Николаевич. – Хоть я и минер по специальности, но никогда не рассчитывал, что эти плавучие зажигалки смогут воевать всерьез…

– А ведь смогли. Я сам был ошарашен, когда узнал, но факт. Подтвержденный факт.

– Если угодно еще одно подтверждение, то в сражении с нами действительно участвовал только один крейсер этого типа. Под адмиральским флагом. Да уж! Теперь придется всерьез опасаться этих неказистых посудин не только у вражеского берега, но и в открытом море. А что будет лет через десять? Прогресс-то не стоит на месте – построят более совершенные подводные лодки, и нам из баз носа не высунуть…

– Не сгущайте краски, Роберт Николаевич, – на всякое копье всегда находился щит. И на этих подводников управу найдем, дайте время. А Трубецкой – молодец. Представление на «Георгия» ему я уже отправил. А вы кого на эскадре особо отметить хотите?

– Достойных хватает, Зиновий Петрович, – внезапно и неожиданно посмурнел Вирен, – но возникла одна проблема, решения которой с ходу я найти не смог, а дальнейшие размышления родили некоторые мысли…

– Так я вас слушаю…

– Тема больно серьезная и непростая. Ну извольте: «Пересвет» в бою покинул строй, чтобы подвести пластырь на пробоину по ватерлинии.

– Ну что же – это нормально. Не гробить же броненосец на эскадренной скорости, когда есть возможность справиться с повреждениями. Надеюсь, вы не наложили за это взыскания на Эссена?

– Ни в коем случае. Дослушайте, пожалуйста, до конца: броненосец не мог после заведения пластыря догнать основные силы и присоединился к крейсерам Энквиста, схлестнувшимся с остатками крейсерских отрядов японцев. Мало того – именно «Пересвет» переломил этот бой и прикрыл наших, которые вполне могли бы нахвататься попаданий так, что не все дотащились бы до Владивостока…

– Я вас понял, – перебил Рожественский. – Ну что же, это будет не первый случай, когда капитан первого ранга получит Георгиевский крест на шею. А уважаемый Николай Оттович…

– Несомненно, крест заслужил, – прервал командующего Вирен. – Но он был ранен и выбыл из строя в завязке схватки с крейсерами японцев. Дальше «Пересветом» командовал старший офицер, вернее, исполняющий должность старшего офицера.

– Вообще проблем не вижу – к «Георгию» его, и вся недолга, – удивился Рожественский.

– Уже имеет. И, – Вирен не хотел лишний раз поставить Рожественского в неудобное положение, – лейтенанта он получил чуть больше года назад. И особых проблем с награждением нет – представить к Владимиру с мечами или к золотому оружию… Я не об этом, Зиновий Петрович – героев-то среди офицерской молодежи хватает. И во время войны они себя проявляют. Но мир не за горами…

– Что вы хотите этим сказать? Вы против мира?

– Нет, конечно. Но вот как раз этот лейтенант и кавалер трех боевых орденов…

– Вы так подробно знаете о каждом обер-офицере флота? – вскинул брови командующий.

– Нет, разумеется. Не буду скрывать: я даже был посаженым отцом на свадьбе этого юноши. Но дело не в нем – он просто яркий пример сложившейся на флоте ситуации: в военное время он сделал головокружительную карьеру. И по праву, смею вас уверить. А не было бы войны – так и громыхал бы до сих пор в чинах мичманских.

– Пожалуй, вы правы, Роберт Николаевич. А что не так?

– А то, что в мирное время будут выдвигаться не «бойцы», а просто особо терпеливые исполнители. Нужно выплавать громадный ценз и за это получать очередные чины. Вот и становятся некоторые командирами кораблей, зачастую не будучи способными командовать ими в бою. В этой войне таких примеров было немало, не так ли?

– Бывало. Но пока вы говорите только о минусах. Критиковать сложившуюся систему несложно. А что «вместо»?

– Зиновий Петрович, выпускник Морского училища, мичман, сразу обходит на ранг своего сухопутного коллегу, который выпускается подпоручиком. Это понятно – морская служба менее комфортна и более сложна, чем на суше. Потом он получает лейтенанта, соответствующего штабс-капитану, а потом… пропасть. До капитана второго ранга ему служить и служить… Будь он хоть каким замечательным командиром, но ценз, который он должен выплавать, настолько велик, что если у человека, например, проблемы в семье, следующий чин он не получит вообще никогда. И с капитанами первого ранга та же история – вероятность стать адмиралом считается настолько иллюзорна, что большинство даже и не пытается особое рвение по службе проявлять.

– Совершенно напрасно, – начал слегка раздражаться Рожественский, – вы стараетесь мне напомнить специфику производства в следующий чин на флоте. Я с этой процедурой прекрасно знаком. Чего вы хотите добиться?

– Я, если смогу вас убедить, – Вирен был готов к такой реакции командующего, – хочу, чтобы вы поддержали мое предложение: ввести на флоте дополнительные чины капитан-лейтенанта и капитан-командора с соответствующим уменьшением цензов.

– Но ведь эти звания давным-давно упразднены?!

В голове Вирена заметались мысли, которые категорически не рекомендуется высказывать своему начальству. Поскольку они о степени сообразительности этого самого начальства…

– Я это знаю, Зиновий Петрович, – терпеливо продолжил контр-адмирал, – но прошу понять мою мысль: со дня на день будет заключен мир. Ну хорошо, не завтра и не через неделю, но судьба войны практически решена. И эта война дала нам возможность выявить наиболее толковых, инициативных и мужественных офицеров. И нужно постараться создать механизм, который поможет им скорее продвигаться по службе, чтобы они не находились в равных условиях с теми, кто просто честно служит…