Восход Ганимеда - Андрей Ливадный

Космопорт «Северный» российского сектора освоения. То же время…

— Отчего ты так решила? — Наумов невольно оглянулся на двух пилотов из штата космопорта, которые прислушивались к их разговору, не скрывая своей заинтересованности в происходящем. Один из них встал и, прихрамывая, подошел к пульту связи, возле которого стоял полковник.

— Сергей Бочкарев, — представился он, протянув Наумову руку. — Вчера бы я не сказал этого, но сегодня мне приятно видеть здесь человека в форме… — не смущаясь, признался он.

— Спасибо… — Наумов вновь обернулся к Ладе, решив, что нет смысла таиться, устраивая какое-то секретное совещание. В конце концов следовало понять, что ситуация не располагает к разобщенности действий. — Присоединяйтесь… — предложил он второму пилоту, что заботливо баюкал на груди пораненную руку, и Виктору, который с мрачным видом курил, изредка демонстративно сплевывая на усеянный осколками стекла пол диспетчерской.

— Итак, чем мы располагаем? — спросил Наумов, обращаясь сразу ко всем. — Виктор, что тебе известно по поводу аварии на леднике? Она произошла до появления на орбите «Гарри Трумэна», верно?

— Приблизительно за три часа до его первого выхода в эфир… — без особого энтузиазма подтвердил диспетчер. — Существует центральный пост наблюдения — своего рода центр связи Ганимеда, но в тот момент он оказался недоступен для нужного спутника, и потому информация была передана через нас.

— В чем ее суть? — спросила Лада. — Что там случилось?

— Я не знаю… — развел руками Виктор. — Это был компьютерный код. На связь вышли машины, а не люди. Просто автоматический сигнал о неполадках в системе. О судьбе людей, которые обслуживали станцию, никто не знает. Они не выходили в эфир даже после того, как их начали вызывать на аварийных частотах… — Заметно нервничая, он взял валявшуюся на панели пульта пачку сигарет и дрожащими пальцами прикурил от почти докуренной сигареты новую.

— Что было потом? — продолжал допытываться Наумов. Полковнику казалось, что во всей царящей вокруг неразберихе должно быть какое-то здравое, рациональное зерно, некая нить, ухватившись за которую можно будет распутать весь этот клубок загадок и противоречий…

— Руководитель колонии передал приказ о приостановке стандартных процедур по приему грузов и пассажиров с «Альфы», — ответил Виктор, уродуя в пальцах прикуренную сигарету. — Думаю, что он уже знал о появлении «Гарри Трумэна». Возможно, американцы ДУМАЛИ, что их не видят, но у нас очень развита инфраструктура спутников — здесь работают люди, которые изучают не только Ганимед, но и сам Юпитер, его другие луны, окружающее пространство и весь ближний к Юпитеру космос, так что появление любого космического тела будет неизбежно зафиксировано каким-либо из сотен выведенных на орбиты приборов.

— А тебе не показалось странным, что был отдан такой приказ?

— Показалось, но что я мог сделать? На то есть начальник службы космопортов. Кстати, он уехал сразу же после переговоров с руководством колонии. Мы еще гадали, что случилось, когда на связь абсолютно внезапно вышел какой-то незарегистрированный спускаемый модуль, который прямо заявил, что принадлежит ВКС США. Его пилот был не просто испуган, он был в шоке. За годы работы я научился различать интонации голоса, — угрюмо похвастал Виктор и тут же добавил: — Он кричал о нападении на Ганимед каких-то ксеноморфов и призывал всех бежать, пока еще не поздно…

Выслушав его, Семен покачал головой.

— Было бы странно предположить, что «Гарри Трумэн» случайно оказался тут… — заключил он, обращаясь скорее к Наумову, чем ко всем собравшимся. — Но даже если это так, то вторая случайность — что он внезапно обнаружил нечто, чего не видели осваивающие Ганимед люди на протяжении двух десятков лет, — становится совсем уж невероятной. — Семен поднял хмурый взгляд на полковника. — Лада права, тут существует одно объяснение — корабль был специально послан, чтобы обнаружить что-то находящееся на леднике…

— Не хочешь ли ты сказать, что американцы сознательно подвергли Ганимед риску агрессии со стороны чуждых форм жизни? — Наумов не питал особенных симпатий к своим коллегам из-за океана, но он знал — есть черта, которую не переступит ни один военный. В том случае, конечно, если ситуация предполагает выбор.

— Нет, — вместо Семена ответила Лада. — Они не предполагали этого. Иначе действовали бы по-другому. По их мнению, то, что находилось на леднике, не представляло серьезной опасности.

— Я не соглашусь с этим никогда! — отрезал Наумов. — Факты говорят об обратном! Если верить всем сообщениям, там погиб целый взвод отлично подготовленных и вооруженных бойцов! Что бы ни скрывалось на леднике — оно опасно и враждебно!

— Нужно закрыть глаза и сосчитать до десяти, — спокойно ответила Лада. — Главный наш враг на данный момент — это мы сами. Еще никто не видел воочию никаких ксеноморфов, но смертей, трусости и эгоизма уже в избытке, — не без горечи констатировала она, красноречиво указав взглядом за выбитое взрывом окно, где догорали обломки взорвавшегося орбитального челнока. — Нас не нужно уничтожать или завоевывать, мы сами уничтожим себя, появись лишь повод…