За несколько стаканов крови - Игорь Мерцалов

Хомутий пересек проезжую часть и оказался перед низким, массивным кирпичным строением, двор которого был огорожен сплошным железным забором. В правой воротине была прорезана дверь, Хомутий постучал. Послышался собачий лай, через минуту дверь открылась. В глубине двора двое зомби выбивали ковер-самолет, переброшенный через железную перекладину. Хомутий вошел, а Персефоний встал у забора, лихорадочно пытаясь придумать, как бы проследить за герильясом. Он слышал звуки голосов, но уличный шум не давал разобрать слова. И тут рядом послышалось суровое:

— Вот ты где! — За спиной стоял Воевода. — Знаешь, у призраков, конечно, есть свои преимущества, но искать пьяного упыря не так-то приятно. Королева велела передать тебе, что поторопила наших бюрократов. Можешь зайти в паспортный прямо сейчас и забрать все необходимые бумаги. И со спокойной душой выметайся из города.

— Воевода, мне нужна ваша помощь. Надо проследить за одним человеком…

— Ты что, очумел? — с присущей ему тактичностью осведомился призрак. — Я тебе кто — прислуга?

— Воевода, прошу вас, это очень важно! Я еще ничего не понимаю, но мне наверняка грозит опасность…

— Вот и откочевывай!

— …а может быть, не только мне, но и одному человеку…

Фантом замысловато выругался сквозь зубы.

— Мне бы плоть нормальную — ох, вылетел бы ты у меня из Кохлунда… Ладно, пес с ним со всем. Скажи спасибо, что Королева велела о тебе позаботиться! Ну, кто тут упырю угрожает?

— Вот сюда только что зашел человек, вислоухий такой, он и сейчас разговаривает во дворе.

— Отойди в сторонку и жди.

Воевода почти мгновенно растворился в воздухе, едва заметной тенью шагнул к воротам, осмотрел их — простые с виду воротины были густо завешаны охранными чарами. Но матерого фантома так просто было не остановить. Он быстро нашел щель в стыках и втянулся в нее, не потревожив плотный узор заклинаний.

Персефоний прошел до конца забора и встал за углом. Через пару минут Хомутий покинул двор частной ковролетки и, миновав вовремя отвернувшегося упыря, зашагал по улице прочь.

— Если это твоя пьяная шутка… — послышался над ухом зловещий голос. — Обычный человек, хочет арендовать ковер-самолет на неделю.

— Да не обычный он, Воевода! Это Хомутий, герильяс… Вы просто не знаете, что со мной было, почему я изгнан, но это очень опасный человек, и он тут не один… Прошу вас, пойдемте за ним, помогите мне хоть немного…

— Успокойся, — велел фантом, положив руку ему на плечо, и Персефоний подивился, сколько вполне реальной силы ощущается в бесплотном сгустке энергии. — Кое-что мне все-таки известно… Давай так сделаем, — сказал он и приподнял руку. На правой ладони тускло засветился голубоватым светом какой-то магический знак. Тотчас в воздухе перед ним возник другой призрак, Персефоний никогда его не видел ни во дворце, ни где-либо еще. — Проследи вон за тем человеком, — коротко распорядился Воевода и вновь обратился к упырю: — А мы пока посидим где-нибудь в тихом месте, и ты мне расскажешь, что к чему.

Персефоний не думал, что поблизости от вокзала можно найти тихое место, но Воевода знал город как свои пять пальцев. Он уверенно повлек упыря на привокзальную площадь, и там действительно отыскался вполне уютный кабачок с отдельными комнатами. В одной из таких они и разместились. Призрак, показав хозяину все ту же печать, заказал для Персефония отрезвляющий коктейль из здоровой крови с рассолом, а для себя — курильницу с каким-то тягуче-смолянистым дымом, от которого першило в горле.

Молодому упырю вовсе не хотелось снова рассказывать свою историю, но от доверенного слуги Королевы глупо что-то скрывать. К счастью, рассказ получился коротким: призрака не волновали его переживания, он требовал только факты.

— Так, значит, вот что произошло в Новосветске! — усмехнулся он, выслушав. — Многое становится понятным… В том числе и почему ты до сих пор цел. Видать, неохота Эргоному о своем проигрыше вспоминать… — задумчиво произнес он, взлохмачивая невесомую бороду. — Ладно, молодец, что все мне поведал. Уезжать тебе, конечно, так и так надо, но, думаю, имеет смысл повременить… Так полагаешь, Тучко-бригадир тоже здесь?

— Была такая мысль, но это, конечно, ошибка, — отмахнулся Персефоний. — Здесь ему верная смерть. И потом, если бы он все-таки вернулся, по вокзалу бы не Хомутий ходил. Вы же видели: на нем вицмундир сидит, как телогрейка, и вообще, он весь несуразный…

— Веский довод, только неясно, что он доказывает, — усмехнулся Воевода.

— Это так, одна мысль… Насколько я успел понять герильясов, Жмурию не столько деньги нужны, сколько до брата добраться. И если бы след бригадира привел его в Лионеберге, он бы по городу ходил сам или Дерибыка отправил. Из тех, кто еще может продолжать погоню, Хомутий и Оглоух, как бы выразиться, слишком приметны.

— Это мы все проверим, — ободряюще заявил Воевода, наклонился к курильнице и шумно втянул в себя большую порцию дыма. — Ладно, теперь езжай за документами и отправляйся домой. Я к тебе приставлю фантомчика, так, на всякий случай. Ты его ни о чем не спрашивай, а он тебе не помешает. И еще: пока мы это дело не раскрутим, от выпивки воздержись.

Персефоний налился краской, но ничего не сказал.

Он съездил во дворец, получил в канцелярии выездной паспорт, оставил подпись под документом, подтверждающим с его стороны отсутствие претензий, и под другим, где от его имени выражалось согласие с приговором, а потом еще на дюжине бланков и листков и в какой-то амбарной книге весом в полпуда. Случайно или нет, но где-то в середине процесса его настигло припозднившееся похмелье.