Штурм - Роман Глушков

Десять нужных Сквозняку шагов римляне прошагали аккурат за то время, пока Кальтер возился с запалом бомбы. Чиркнув кремниевым бойком по кресалу, он подпалил щепотку насыпанного на фитильный кончик пороха, а тот уже воспламенил сам фитиль. Горел он где-то секунд пять – столько, сколько брошенная бомба летела до цели. Промахнуться по которой теперь было нельзя даже с закрытыми глазами.

Увидев летящее в них набитое порохом ядро – Серега превратил в бомбу обычную бутылку из засушенной тыквы, – вторая, третья и последняя шеренги римлян дружно вскинула вверх щиты. Кальтер вновь мысленно отдал должное их выучке – за время, что бомба находилась в полете, их строй успел полностью спрятаться под «крышу». Она надежно защитила бы их от стрел и камней, но только не от взрывчатого снаряда. С таким оружием легионеры были явно не знакомы. Ударившись о щиты, бомба с догорающим фитилем немного прокатилась по ним, а затем исправно рванула, причинив наконец-то неуязвимому к магии врагу первый урон.

Сквозняк не начинил ее осколками, поскольку не знал, придется ли ему метать бомбу во врага из укрытия или нет. Как в воду глядел! Сейчас осколочный снаряд мог бы нанести вред не только римлянам, но и самим бомбистам. Но обычный взрыв на расстоянии броска тыквенной бутылки был им уже не страшен. Тем более после того, что они воспользовались Серегиным советом и закрыли ладонями уши.

А вот легионерам простое затыкание ушей не помогло бы. Бомба была не слишком мощной, но, будучи заброшенной в толпу, показала себя во всей своей разрушительной красе. Крышу ходячего убежища из щитов, – оно же «черепаха», – в котором обычно прятались от метательных снарядов римляне, разбросало взрывом во все стороны. А вместе с нею разбросало и множество пехотинцев. Сколько среди них насчитывалось убитых, сколько раненых, а сколько контуженых, сразу было не определить, но оглушенными в любом случае оказались все без исключения. Один миг – и их шеренги рассыпались, а строй превратился в неорганизованную толпу – весьма удобную цель для контратаки ее гораздо меньшими силами.

– Впер-р-ред!!! – проревел Огилви и бросился с занесенным мечом на врага. Выкрикнувший свой боевой клич Вада бежал рядом с ним, а Кальтер, Сквозняк и Мерлин – в трех шагах позади них.

Кальтер прикрепил Красный Молот ко внешней стороне протезного запястья. Так, чтобы он не мешал ему пользоваться в бою второй рукой, и в то же время он мог в любой момент воспользоваться им. Как именно воспользоваться, предстояло выяснять по ходу дела. Но Куприянов предполагал, что это будет несложно, – он вообще не припоминал случая, когда использование пакалей вызывало бы у него затруднения.

Поскольку темп в этом бою задавали опытные рубаки, Кальтеру, Сквозняку и Мерлину оставалось лишь выполнять их указания и работать у них на подхвате. А они взялись за дело столь рьяно, что поспевать за ними было не так-то легко. Когда устоявшие на ногах, наименее оглушенные римляне сообразили, что происходит, и попытались дать организованный отпор, мечи горца и самурая уже заметно сократили их количество, сшибив с плеч и раскроив немало голов. А когда два десятка легионеров сумели-таки образовать некое подобие атакующего строя, Джон ударил Белым Быком в их щиты и сшиб наземь половину этого отряда.

Было бы, конечно, здорово сразу же сшибить и вторую его половину, но «бык» не мог наносить удары с такой частотой. «Перезаряжался» он, к счастью, тоже не слишком долго – около четверти минуты, – но до этого момента компаньонам требовалось продержаться с одним лишь «молотом».

Боевое испытание Красного Молота в целом прошло успешно. Кальтер нанес всего один удар в щит первого подвернувшегося ему легионера, и того моментально парализовало. Правда, лишь частично. Судя по всему, для полноты эффекта «молотом» следовало бить в открытые или плохо защищенные участки вражеского тела. А так оно онемело лишь наполовину.

Впрочем, этого хватило, чтобы противник вышел из строя и, споткнувшись, упал к ногам Кальтера, который, не мешкая, заехал ему в висок палицей. И удостоверился, что невосприимчивые к фокусам Древнего римляне умирают все-таки по-честному. А умерев, не воскресают и не пытаются отомстить ему за свою смерть.

Пакалю-парализатору время для подзарядки не требовалось. Но он в отличие от «быка» не мог поражать врагов на расстоянии. И не всегда при ударе им в щит врага того охватывал паралич, даже неполный, – видимо, для этого требовались еще какие-то обязательные условия. Однако Кальтер не стал искать добра от добра. Он четко следовал наказу Огилви, стараясь атаковать только исподтишка. И даже когда артефакт давал осечку, калека успевал двинуть врагу палицей по голове прежде, чем тот поворачивался к нему лицом.

Среди выживших после взрыва бомбы и первого удара Белого Быка так и не нашлось достойных соперников для Джона и Кана. Вне строя, оглушенные и дезорганизованные, поодиночке легионеры были им уже не ровня. Отчего и падали под мечами Огилви и Вады, успев оказать им лишь чисто символическое сопротивление. Что ни говори, а «серые» и впрямь отобрали для штурма Мегалита лучших из лучших воинов. И когда эта парочка разошлась не на шутку, инвалидам и Мерлину оставалось лишь добивать за нею раненых и сбитых с ног. Лежачих шотландец и японец не трогали, дабы не тратить на них время, так как были уверены, что Куприянов, Серега и Древний уже не дадут им подняться. Что, собственно, и происходило, так что кровавой работы с лихвой хватало на всех.

Второй удар «быка» разметал последних римлян, которые еще пытались воевать в строю. Вернее, в жалком подобии того строя, который прибыл сюда по души компаньонов. После такой кровавой жатвы остаткам разгромленного отряда было бы незазорно отступить, но они отказались это делать. И храбро бились до тех пор, пока рыжебородый и узкоглазый головорезы не выкосили их вслед за их погибшими чуть ранее товарищами. Или пока их не прикончили идущие вслед за головорезами инвалиды и старик.

Кальтер не считал, скольких врагов он успел парализовать и пришибить палицей, а также железной рукой. Но их было явно меньше, чем тех, кого зарубили или проткнули своими мечами Джон и Кан. Возможно, даже меньше, чем их записал на свой счет Сквозняк, – все-таки он был моложе и проворнее Кальтера. Единственным, кто точно не обогнал его на этом поприще, – был Мерлин. Он тоже успел обагрить руки кровью, но ему доставались в основном лишь те противники, которым можно было нанести удар кинжалом в спину. Если бы Древний хоть раз ввязался в полноценный бой лицом к лицу, он гарантированно проиграл бы. Что он и сам отлично понимал. И потому не лез на рожон, предпочитая делать пусть редкие, зато меткие выпады.

Пронзив мечом последнего врага, который еще держался на ногах и пожелал оказать ему сопротивление, Огилви затем отпихнул его ногой и, оглядев поле отгремевшей сечи, издал злорадный рык. Вада повел себя сдержаннее и промолчал, хотя и на его забрызганном кровью лице было написано победное выражение. Кальтер последовал его примеру и тоже ничего не сказал, даже когда Сквозняк панибратски похлопал его по плечу.