Дамы и Господа - Терри Пратчетт

– Они делают это, чтобы управлять людьми.

– Но он – не человек.

– У-ук!

– По крайней мере, с генетической точки зрения.

Маграт приходилось встречаться с волшебниками. Периодически какой-нибудь волшебник заявлялся в Ланкр, но надолго никто не задерживался. Всех заставляло двигаться дальше присутствие матушки Ветровоск.

Те волшебники не были похожи на Думминга Тупса. Он потерял свою мантию, а от шляпы остались только поля. Лицо его было заляпано грязью, и под одним глазом красовался многоцветный синяк.

– Это они сделали? – спросила Маграт.

– Ну, грязь и разорванная одежда – это все лес, как понимаешь. Ну а кроме того, на нас нападали…

– У-ук.

– …Мы нападали на эльфов. Несколько раз. А вот это возникло после того, как библиотекарь меня ударил.

– У-ук.

– За что спасибо ему большое, – быстро добавил Думминг. – Вырубил меня полностью. Иначе со мной случилось бы то же самое, что и с остальными.

Маграт уже чувствовала, куда клонится беседа.

– Что с остальными? – резко спросила она.

– Ты одна?

– Что с остальными?

– Ты хоть немножко понимаешь, что происходит?

– Могу рискнуть высказать предположение.

Думминг покачал головой:

– Все гораздо хуже.

– Что с остальными? – раздраженно повторила Маграт.

– Насколько могу судить, между континуумами определенно возник прорыв, который сопровождался чудовищным дисбалансом на энергетических уровнях.

– Но что с остальными?

Думминг Тупс боязливо оглянулся по сторонам…

– Давай-ка уйдем с дороги. По округе столько эльфов шастает…

Думминг исчез в кустах. Маграт последовала за ним и скоро увидела второго волшебника, прислоненного к стволу дерева на манер стремянки. На лице его сияла широкая улыбка.

– Это казначей, – представил Думминг. – Кажется, мы слегка перекормили его пилюлями из сушеных лягушек. – Он повысил голос. – Как… дела… казначей?

– Пожалуй, я отведаю жареного дурностая, – ответил казначей, счастливо улыбаясь пустоте.

– А почему он вдруг стал таким жестким? – спросила Маграт.

– Наверное, какое-то побочное действие.

– И ты ничего не можешь с этим сделать?

– Да? А по чему мы будем переходить через ручьи?

– Эй, пекарь, зайди завтра, и мы возьмем поджаристую, с корочкой! – воскликнул казначей.

– Кроме того, по-моему, он вполне счастлив, – кивнул Думминг. – А ты, госпожа, случаем не воительница?

– Что?

– Ну, я имею в виду эти доспехи и все остальное…

Маграт опустила взгляд. Она все еще в руке сжимала меч. Шлем постоянно падал на глаза, хотя она напихала в него обрывков подвенечного платья.

– Я… э… да. Да, ты абсолютно прав. Это именно я. Абсолютно точно. Да.

– Приехала на свадьбу, должно быть? Как и мы.

– Именно. Определенно на свадьбу. Все верно. – Она перехватила меч. – А теперь расскажи наконец, что произошло. И особое внимание удели тому, что произошло с остальными.

– Ну… – Думминг рассеяно поднял обрывок мантии и принялся вертеть его в руках. – Мы все отправились смотреть Представление, понимаешь? Пьесу, назовем это так. Игру актеров. И… и все было очень смешно. Мужланы в огромных сапогах и соломенных париках топали по сцене, изображая из себя дам и господ, но ни черта у них не получалось. Было очень смешно. Казначей просто умирал со смеху. Правда, он иногда и над деревом может похохотать, и над камнем каким. Тем не менее все веселились. А потом… потом…

– Я хочу знать все, – перебила Маграт.

– Ну… ну… А потом случилось что-то, чего я не помню. Что-то, имеющее отношение к игре, как мне кажется. Вдруг… вдруг все стало настоящим. Понимаешь, что я имею в виду?

– Нет.

– Один парень с красным носом и кривыми ногами играл Королеву Фей или еще кого-то вроде, так вот, он по-прежнему был самим собой, но… все стало… все вокруг меня просто исчезло, остались только эти актеры… и холм… ну, то есть, вероятно, они были хорошими актерами, потому что я и вправду верил… а еще, кажется, я помню, кто-то попросил нас хлопать в ладоши… и все выглядели странно, а затем зазвучала песня, она была прекрасной… и… и…

– У-ук.

– А потом библиотекарь меня ударил, – закончил Думминг.

– Почему?

– Пусть лучше он сам об этом расскажет, – уклонился Думминг.

– У-ук у-ук и-ик. У-ук! У-ук!

– Кашляй, Джулия! Пьем дальше! – заорал внезапно казначей.

– Честно говоря, я ничегошеньки не поняла, – развела руками Маграт.

– Все мы стали свидетелями межпространственного разрыва, – принялся рассказывать Думминг. – Вызванного верой. Пьеса оказалось последней каплей, после чего он открылся. Вероятно, рядом находилась чрезвычайно чувствительная зона нестабильности. Это трудно объяснить, но если где-нибудь поблизости можно раздобыть резиновый лист и набор свинцовых грузиков, я мог бы продемонстрировать…

– Ты пытаешься сказать, что… они существуют, потому что люди в них верят?

– О нет. Полагаю, они в любом случае существуют. Они здесь, потому что люди верят в них здесь.

– У-ук.

– Он убежал вместе с нами. В него пальнули из лука.

– И-ик.

– Но он только почесался.

– У-ук.

– Обычно он кроток как ягненок. Правда.

– У-ук.

– Но терпеть не может эльфов. Ему не нравится их запах.

Библиотекарь раздул ноздри.

Маграт не много знала о джунглях, но при виде разъяренного библиотекаря тут же подумала об орангутанах, сидящих на деревьях и чувствующих запах тигра. Приматы никогда не восхищаются красивой шкурой или горящими глазами, потому что слишком хорошо помнят о зубастой пасти.

– Да, я его понимаю. Гномы и тролли тоже их ненавидят. Но вряд ли так сильно, как я.

– Их не победить, – вздохнул Думминг. – Они роятся, как пчелы. Есть даже летающие эльфы. Библиотекарь говорит, они заставляют людей валить деревья и тащить на холм. Там есть камни. Почему-то у эльфов на них зуб. Сам не знаю почему.

– А ты, случаем, не видел на Представлении ведьм? – спросила Маграт.

– Ведьм, ведьм… – пробормотал Думминг.

– Их нельзя не заметить, – сказала Маграт. – Одна из них тощая и смотрит на всех свирепым взглядом, а вторая – маленькая и пухленькая, все время щелкает орешки и смеется. А между собой они очень громко разговаривают. И обе в высоких остроконечных шляпах.