Проклятое везение - Елена Петрова

Можно ли простить врага?

Бог простит!

Наша задача организовать их встречу.

Аль Капоне

— Вставай, Хозяин ждет, — оторвал меня от размышлений голос одного из «санитаров». А я и не заметила, как они вошли — те двое, что привели меня в эту комнату.

Что ж, похоже, началось.

Бесшумно соскользнув с подоконника, подтянула сползающие штаны и послушно подошла к слугам. С учетом того, что у моих сопровождающих может оказаться в руках пульт от ошейника, вставать в позу или пререкаться было не слишком умно.

Меня вели по украшенным картинами и мозаикой коридорам, широким лестницам с каменными перилами, через высокие, двустворчатые, украшенные растительным орнаментом двери из светлого дерева — настолько тяжелые, что открывать их приходилось двумя руками, с усилием упираясь ногами в пол. За широкими окнами мелькало закатное солнце, наливаясь алым, склоняясь к невысоким, с округлыми вершинами горам на горизонте. Старым, шепнула память. Если горы пологие — они старые. Думалось о каких-то совершенно посторонних вещах — о предположительном возрасте гор, о том, являются ли природными драгоценные камни в стенных мозаиках, о том, как сложно ухаживать за таким огромным парком.

Наверное, мне просто было очень страшно.

Наконец, перед очередной дверью, слуга придержал меня за плечо, а второй, неожиданно робко постучавшись, бесшумно скользнул внутрь, чтобы доложить о выполненном приказе.

Дверь открылась, «санитары» втолкнули меня в помещение и, низко поклонившись, с какой-то суетливой поспешностью покинули покои. Я осмотрелась. Здесь было красиво. И просторно. Глубокие синие и бежевые оттенки в отделке дивно сочетались. За окнами по-прежнему полыхал закат, а прямо напротив, развалившись в кресле и поигрывая бокалом с вином, сидел лорд Ортвит Аль’Кресс и смотрел на меня с каким-то нездоровым предвкушением.

Я, не скрываясь, посмотрела в ответ. Мужчина выглядел расслабленным — свободная поза, полурасстегнутая рубашка, в вырезе которой болтается кулон с крупным прозрачным кристаллом, прическа рассыпалась свободными прядями. Вот только в глазах все ярче разгорается безуминка и азарт охоты.

— Надо же, и впрямь не боишься, — усмехнулся он и отпил глоток вина из бокала.

— А надо?

— Надо. Все боятся…

Легко поднявшись, он зло усмехнулся, и… мир померк в боли, огненной полоской охватившей горло. Больно, больно, больно… скулил кто-то совсем рядом. Я?

— Ну вот, так будет лучше!

Боль потихоньку отступала, и я смогла наконец вздохнуть. Было неудобно. С трудом подняв голову, поняла, что, пока была без сознания, меня перетащили в другое помещение и приковали к странному сооружению в центре комнаты. Полное отсутствие окон, матово-серые стены — глазу не на чем задержаться. Нет, он реально сумасшедший! Конечно, я понимаю, что в моем родном мире тоже достаточно и психов, и садистов. Но мне повезло никогда с ними не сталкиваться. А оказавшись здесь, я, видимо, просто по факту выбранной профессии попала в группу риска. Или это просто мое фатальное невезение? Тенувиль, Ненея, теперь этот… Может, если бы жила где-нибудь на тихой ферме, то и горя не знала?

Лорд Ортвит рассматривал меня с довольной улыбкой, лаская в руках кожаный плетеный кнут с железным оголовьем.

— Тебя плохо воспитывали, но я это исправлю, — тихо произнес он.

— Ты дал слово, что я вернусь к отцу живым!

— Я не собираюсь тебя убивать. Даже если случится неприятность и я немного переборщу, всего в паре метров за той дверью стоит медблок. Поднимет даже мертвого. А к тому времени, как прилетит твой отец, ты будешь очень послушным и очень молчаливым.

Я невольно проследила взглядом за ткнувшим в сторону упомянутой двери кнутовищем. А псих продолжил, спокойно рассказывая о вещах, от которых моя коса готова была встать дыбом.

— Знаешь, у всех есть свои маленькие слабости. И нет никакой необходимости сдерживаться. Надо только позаботиться, чтобы информация о них не стала достоянием твоих противников. — Аль’Кресс ходил вокруг меня, похлопывая кнутовищем по бедру. — Я всегда был умнее. И никогда не оставлял ничего на память. Сентиментальность — это так глупо. В конце концов, приятный опыт всегда можно повторить. Зато не будет никаких записей или свидетелей. И никто не сможет на тебя давить…