Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

Серега и Леха пожали гиперспонсору мягкую, но загребущую руку.

– Очень рад с вами познакомиться, господа. Не желаете ли выпить?

– Ну дык за этим пришли, – честно признался Окуркин.

– Предлагаю выпить коллекционного винца. Вы как, не против?

– Давайте, – согласился Тютюнин.

– Прошу в приватную столовую, господа. Это – рядом. И Митюков, а на самом деле – лично майор Яндкван, указал рукой на стенную мозаику, в которой едва различался прямоугольник потайной двери.

Министр Шустрый распахнул эту дверь, и Леха с Сергеем шагнули в темный коридорчик, который закончился еще одной дверью.

– Они идут – приготовиться, – – сообщил по радио чуть отставший Митюков-Яндкван.

Стоявшие за столами агенты Имперской разведки напряглись – ведь им предстояло лицом к лицу встретиться с одними из самых опасных существ этой планеты – Серегой и Лехой.

Агент Турукван последний раз поправил и без того безупречные ряды хрустальных фужеров, а его коллега Гамакван ослабил пробку в пузырьке с ядом из рыбы мух-тар-бабай.

Остальные агенты вытянулись по струнке, изображая вышколенных лакеев.

Наконец появились долгожданные гости.

Турукван задержал в легких воздух, Гамакван нервно шаркнул ботинком, а старуха Живолупова негромко стукнулась головой о крышку стола. Она была посажена под него на всякий случай – ведь от Лехи и Сереги майор Яндкван ожидал чего угодно.

– Просто посидите там, агент Гадючиха, – сказал он. – Мне так будет спокойнее.

Бабушка согласилась, тем более что ей пообещали за эту несложную работу еще двести долларов.

Часть своих денег Гадючиха повсюду таскала с собой и при каждом удобном случае раскладывал из них что-то вроде пасьянса. А еще она мяла гладкие ассигнации, терлась о них щекой и с удовольствием нюхала. Именно так ей удалось опровергнуть утверждение, что деньги не пахнут. Деньги пахли, причем очень приятно.

– Проходите, уважаемые господа, – произнес Митюков-Яндкван. – Ну-ка, наполните бокалы нашим коллекционным! – скомандовал он агентам.

Мелодично зазвенели фужеры, и в них полилось темное красное вино.

В два крайних Гамакван плеснул яд и мизинцем указал майору безопасный фужер.

Митюков-Яндкван сейчас же им завладел, предлагая оставшиеся гостям.

Серега и Леха приняли отравленное угощение.

– Выпьем за нашу великую страну! За Россию, господа!

– За Россию вино не пьют, – заметил Окуркин. Услышав это, Яндкван чуть не поперхнулся:

– Что, простите? А что же нужно пить?

– Что покрепче, – просматривая искрящееся вино на свет, ответил Тютюнин.

Майор выпучил глаза. Такого поворота событий он не предвидел. Уже через десять секунд он рассчитывал начать допрос, однако дело не клеилось.

– Давай не будем пить эти чернила… тихо сказал Леха.

– А почему? – так же тихо поинтересовался Сергей.

– После вина много водки не выпьешь. Сергей в ответ только согласно кивнул.

– Большое вам спасибо за угощение, но мы пойдем прогуляемся – вон хоть с этим вашим Шустрым. Там и винцо допьем – просто так, без тоста.

– Да, конечно! Это будет правильно! – тут же согласился Митюков-Яндкван. Он опасался, что гости совсем откажутся пить вино.

– Ну что же, я не против, – заметив кивок Яндквана, ответил министр. – С удовольствием поговорю с вами еще о культурке. С удовольствием… Вы позволите?

С этими словами Шустрый выхватил у Яндквана бокал и вместе с гостями покинул приватную столовую.

Майор без сил опустился на стул и, приподняв край скатерти, спросил:

– Что вы на это скажете, агент Гадючиха?

– А что я должна сказать? – пожала плечами Живолупова и стала быстро собирать разложенные на кучки доллары.

– Вы знали, что они откажутся пить отравленное вино? Могли они догадаться?

– Нет, не могли. Но Сережка с Лешкой форменные дурни, а дуракам у нас всегда везет. Это и в сказках написано.

– В сказках… – повторил Яндкван. – Выходит, мы должны прочитать все сказки?

– Не знаю, что у вас там выходит. Я планеты ни разу не захватывала – мне и денег вполне хватает.

– Неужели вы так сильно любите деньги?

– Ну… – Живолупова спрятала доллары. – Не то чтобы очень люблю, но я в них нуждаюся. Как, к примеру, вы в лягушках.

– Но разве доллары можно есть?

– Можно и есть, ежели чистые. У нас к соседу, к валютчику, в семьдесят девятом году милиция приходила, так пока они дверку курочили, он два кило долларов умял прямо с подсолнечным маслом. Тогда ведь за это «вышку» давали.

Они помолчали. Живолупова смирно сидела под столом, Яндкван рядом – на стуле, а младшие агенты просто переглядывались, ожидая распоряжений.

– Как вы думаете, они выпьют яд? – снова спросил Яндкван.

– Выпьют, конечно, – охотно подтвердила Живолупова. – Только он их может не взять…

– Это просто ненаучно – так думать! Яд рыбы мухтар-бабай напрочь валит десять тысяч ибабутских тушканчиков! – в запале воскликнул Яндкван.

– Ну, мне про то ничего не известно. Ни про каких ебабутских тушканчиков, но вот ебабутские Серега с Ле-хой-это наши фрукты, отечественные. И чего от них ожидать, никто не знает. Они могут и с банки вазелина попадать, а могут и такую дрянь потребить, что любая наука в тупике окажется.

– Понятно. – Яндкван вздохнул. – Турукван и Гамак-ван! Идите в зал и следите за гостями. Как только они выпьют вино, волоките их на допрос.