Поющая для дракона - Марина Эльденберт

— …стихийная может повести себя непредсказуемо, когда вы на волне эмоций. Что и случилось с вами на юбилее.

Халлоран неожиданно замолчал, и я подняла на него глаза.

— Вы меня слушаете, эсса Ладэ?

— Слушаю, разумеется, — с видом оскорбленного достоинства возмутилась я.

— Замечательно. Тогда вам не составит труда повторить то, что я только что рассказывал.

Ой-ой. Я, конечно, много чего знаю, но не сболтнуть бы лишнего. Не хочется подставлять Рингисхарра.

— Вы говорили про ментальную магию, — сделала вид, что меня интересует что-то за его плечом, хотя внимательно следила за лицом драконища.

Но оно ничего не выражало, даже хищный прищур не появлялся, Вот же…

— И про стихийную. Про их связь с эмоциями.

— Что именно?

Ему, кажется, доставляет удовольствие надо мной издеваться!

— А у меня получилось остановить Марра, когда я была напугана, — неожиданно заявила я.

Вот так! Хочешь выкрутиться — резко меняй тему.

— Неужели? — Теперь в его голос все-таки вернулась насмешка.

— Разумеется. Я была дико напугана, когда он набросился на парней, которых Танни привела домой.

— Тем не менее приказ вы отдали без эмоций, иначе бы у вас ничего не вышло.

— Ну хорошо. — Поскольку весь этот спор я затеяла, чтобы свернуть с щекотливой темы, сейчас просто повертела перо и подалась к нему. — Допустим. Но как можно оставаться равнодушной и спокойной, когда на тебя прет дракон?

— До драконов вам еще далеко.

— И все-таки. — Я слегка наклонила голову и закусила губу, глядя на него сквозь бахрому ресниц. — Гипотетически, местр Халлоран?

Ноздри его дрогнули.

— А кто говорил о равнодушии? Умение отключить эмоции и равнодушие — разные вещи. Если вы хотите петь в опере, эсса Ладэ, вам придется научиться отделять себя от эмоций. Иначе невозможно управлять силой. Чтобы приблизиться к дракону, нужно владеть собой. Пока вы не владеете собой, вы не сможете управлять не только зверем, но и своей жизнью.

Иртхан наградил меня жестким взглядом и указал на планшет.

— Что? — спросила я, постукивая пером по дисплею.

— Вернемся к тому, о чем мы с вами говорили. Рассказывайте.

— Вам это нравится, да? — спросила, прищурившись. — Отдавать мне приказы?

— Мне нужно убедиться, что вы меня услышали. — Холодный жесткий голос. — Прежде чем мы перейдем к практике. Итак, я слушаю.

Подавив странную внутреннюю трясучку, которую я не испытывала со дня последнего выхода на учебную кафедру, отложила планшет и одарила его очаровательной улыбкой. Думает меня подловить? Ну так сейчас ему будет сюрприз! Детали могли меня выдать, поэтому постаралась говорить общими фразами. Рассказала о прочитанных первоосновах, о том, как связаны ментальная и стихийная магия, и о том, что контроля над стихией можно достичь, только в совершенстве овладев менталистикой. Потому что именно с контроля над собой начинается контроль над стихией, дремлющей в твоей крови.

Его иртхамство не перебивал, слушал внимательно.

Даже не пытался ввернуть какую-нибудь язвительную фразочку или посадить в лужу, чем заставлял нервничать еще больше. Поэтому, когда прозвучало жесткое: «Достаточно», — вздохнула с облегчением.

— Что насчет цвета пламени?

Рано радовалась.

— Цвета пламени?

— Да. Что я говорил об огнях? Как определить цвет магии? Какие они бывают?

Быстренько перечислила все, что помнила.

— Определить можно либо по стихийному всплеску — цвет глаз, либо по родовым узорам.

Халлоран подался вперед, сцепив руки на столе, я же с трудом подавила желание откинуться на спинку стула и отъехать подальше. Метра на три.

— Что ж, замечательно. Перейдем к практике, эсса Ладэ.

— Как, уже? — От неожиданности растерялась.

Иртхан кивнул:

— Начинайте.

— Что — начинать?

— Начинайте тренироваться. Отключать эмоции. Говорите взвешенно, отстраняйтесь от чувств. Отделяйте себя от своих мыслей. Вы — это не ваши ощущения. Произнесите любое слово, сняв с него эмоциональную окраску. Это довольно просто.

Ага. Легко ему говорить после обучения в Академии. Особенно если учесть, что в его присутствии меня волнует абсолютно все! Даже плоский плафон светильника с тонким узором, напоминающий горелый панкейк под прессом. Не говоря уже о вырезе рубашки иртхана — перед глазами до сих пор стояли узоры на сильной груди, горящие алым. Это и есть родовые узоры, каждый рисунок уникален, как герб семьи. Наносятся они перед совершеннолетием и начинают полыхать, когда магия себя проявляет. Чем ярче сияние — тем сильнее магический всплеск. Мне такие не светят, потому что я вроде как Марр, с хвостиком, но без родословной.

— Супер.

— Кого вы сейчас хотите посадить в холодильник?

Кого-кого… Того, для кого это природная среда обитания.

— Я еще не начинала, — хмыкнула я.

— Заметно, — хлестнуло наотмашь, как колючим ветром по щекам. — Начните с чисел, так будет проще.

Так, Леона, соберись. Нечего давать одному бессердечному дракону лишний повод для превосходства.

— Десять.

— Ужасно.

— Один.

— Еще хуже.

— Пять.

— Отвратительно. Вы не чувствуете разницу между эмоцией и ее отсутствием, эсса Ладэ.

— Очень вдохновляюще! — прошипела я.

— Вы что-то сказали?

— Сказала! Вы мне даже ничего не объяснили!

— Я объяснил вам достаточно. — Халлоран обхватил подбородок, глядя на меня сверху вниз. Потемневшие глаза полыхнули цветом его огня. — Помимо прочего, вы и самостоятельно неплохо подготовились.

Сердце пропустило удар и ухнуло в мигом заледеневшие пятки.

— О чем вы?

— Я ни слова не говорил про цвета магии, эсса Ладэ. И тем более не рассказывал про родовые узоры.

Внутренности собрались в тугой комок и поспешили к горлу. Халлоран поднялся, я же, напротив, почувствовала, что вросла в стул.

— Будем надеяться, что любезно предоставивший вам информацию иртхан подробно объяснил все правила. И что он забыл упомянуть об оскорблении, которое было мне нанесено подобным действием. Он ведь забыл, Леона?

Мое имя иртхан произнес почти ласково. Как лапу на горло положил.

— Нет, — тихо сказала я. — Не забыл.

— Значит, не забыл и о том, что после вашего проступка наставник вправе отказаться вас обучать. Равно как и потребовать возмещения с его стороны, вплоть до поединка.