Имя для Лис - Ли Виксен

Я мрачно смотрела на Врата Ремира, которые распахнули свою голодную пасть в нескольких километрах от нашего лагеря.

– Мне только кажется… – начала я. Но продолжать нужды не было. Я, как и все, видела то, что озвучил король.

– Не кажется. Разведчики донесли, что отшлифованные скалы Хаурака, которые и представляют из себя Врата, сверху донизу утыканы железом.

К нам подошла Секира. Она казалась старше и собраннее в своей генеральской броне. Но, несмотря на ее новый облик, я все равно вздрогнула и отвела взгляд. Идей, что же мне делать с правдой об Ирэне, не было, и, казалось, лучшее решение – вообще ничего не предпринимать.

Секира удивленно произнесла, вглядываясь в ощетинившиеся железом скалы:

– Это какая-то ловушка или хитрый прием? Они намерены бросать на скалы наших солдат, чтобы пронзить их? Да мы так близко и подойти не сможем.

– Нет, – мрачно отозвался Гардио. – Это и есть та самая дверь из мокрого железа посреди кфалатат, о которой говорит предание. Я не знаю, какое значение для ритуала имеет форма двери и почему зверолюди не могли призвать своего проклятого короля, просто разложив кровавые сабли полукругом или шалашом. Вероятно, твари ценят традиции.

– Что еще разглядели лазутчики? – спросила я.

– Больше ничего не успели. На них напали. – Король вздохнул и указал на плотное темное кольцо, опоясывающее южную часть врат. Издалека оно выглядело природным явлением: скальной породой или темной почвой. Но, приглядевшись, ты понимал, что кольцо живое и слегка меняет свои размеры. Чудовища стояли плечом к плечу живым щитом – настолько плотным, что между ними нельзя было разглядеть даже клочка зеленой травы.

– Но кто-то же вернулся и рассказал о мечах, – с надеждой произнесла я.

– Один из тридцати, – припечатал Гардио. – Да и того какая-то огнедышащая тварь опалила так сильно, что жить ему осталось всего ничего.

Над нами на сильном ветру захлопал флаг королевского дома. Геральдические лилии, которые я видела в Ярвелле, уступили место двум новым символам: русалке из Штольца и серебряно-зеленому гербу легиона Чертополоха. Это было так странно. Какие-то мастерицы, возможно, даже из Вурусты, сидели и вышивали ночами новые королевские штандарты. Они не знали или не хотели думать, что этой работе предстоит прожить, быть может, лишь пару часов ожесточенного боя. Затем придет новый король с медведем на флаге и они, уже рабыни, будут вышивать коричневые когтистые лапы, а не веселую серебристую женщину-рыбу.

– Твое унылое лицо, король, тушит весь огонь морали, который мы с Атосом раздували последние десять дней, – покачала головой Секира. – Своей кислой миной ты рушишь наши многочасовые труды.

Гардио взглянул на нее, будто побитая собака. По случаю генерального и, похоже, единственного сражения он тоже приоделся. Серебристый мундир с кантом, вышитый золотой нитью, высокие вычерненные сапоги и перчатки грубой кожи. На боку у короля висела богато изукрашенная драгоценными камнями сабля. Видимо, мой дорогой вольный копейщик окончательно решил сменить оружие. Среди самоцветов, которыми поблескивала гарда, я разглядела фиолетовый неприметный всполох иолита.

Пока я изучала облачение короля, он жарко спорил с Секирой.

– …Пойми, то что делала моя тетка в Ярвелле, отправляя молодых парней рыть окопы или копать огороды, я хочу сделать для всей армии. Я не готов вести людей на смерть.

– Ты и не поведешь, – спокойно отвечала Секира, и я подивилась ее хладнокровию. – Мы поведем.

– Но решение-то принимаю я! И кровь этих людей будет на моей совести, сколько бы мне ни было предназначено еще прожить.

Голос Атоса, раздавшийся за спиной короля, оборвал пререкания.

– Кровь наших солдат будет на руках проклятого народа, и только. Возьми себя в руки, Гардио, иначе мне придется свергнуть тебя и узурпировать трон.