Кузнец душ - Рин Чупеко

Халад приблизился к группе мужчин, окруживших юного ашу, не обращая внимания на хмурые взгляды. При виде кузнеца лицо юноши озарилось, но быстро сникло, когда тот заговорил. Несколько секунд спустя Лик, избавившись от своих поклонников, удалялся вместе с Халадом. По пути он бросал задумчивые взгляды на танцевальный зал и унылые – на своего спутника. Халад, который по своей работе постоянно изучал чужие сердца, в «сердечных вопросах» Лика проявлял непроходимую глупость.

– Питомец ази? – спросил у меня седьмой за вечер партнер.

Каждый кавалер, с которым я танцевала, задавал один и тот же вопрос в разных вариациях, и мне становилось все сложнее сохранять улыбку на лице.

Я принялась подыскивать даанорийский эквивалент слову «равный», но, не сумев его найти, сдалась.

– Да, – в седьмой раз за вечер соврала я. – Питомец ази.

Зазвучал бой барабанов, и все взгляды обратились к стоящему в дверях императору Шифану с Инессой под руку. Кионская принцесса, облаченная с головы до ног в золото и серебро, выглядела потрясающе. Края ее платья были отделаны ручной вышивкой. Над толпой придворных повисла тишина, когда их правитель подвел свою невесту к богато украшенным тронам, а после раздался стук коленей о пол – все присутствующие пали ниц перед императором и будущей императрицей.

Устроившись на своем месте, Шифан отдал команду, и танцы возобновились. Меня тут же подхватил очередной даанориец, ожидающий своей очереди.

– Красавица, – выдохнул мой партнер. – Надолго в Даанорисе?

Далее последовала длинная череда незнакомых мне слов, которая наконец завершилась каким-то вопросом и полным надежды взглядом.

– Что, простите? – выдавила я, не понимая, что отвечать, и теряясь в догадках: не будет ли безопаснее ответить «да» вместо «нет».

– Позволите? – раздался справа от меня голос. Мой кавалер не владел всеобщим языком, поэтому Калену пришлось повторить свой вопрос на даанорийском, попутно добавив несколько непонятных мне слов. Молодой человек заметно сглотнул, бросил испуганный взгляд на высокого Искателя смерти и отошел в сторону.

– Лик с Халадом изучают оставшуюся часть дворцовой защиты, – сообщил Кален. – Зоя полагает, что с помощью камня-поисковика Лик может преодолеть преграду и призвать достаточное количество магии, чтобы самому распутать все нити заклинания.

– Сколько времени это займет?

– По словам Лика, почти всю ночь. Зоя попросила меня прийти сюда и передать тебе, на всякий случай.

Он уже начал уходить, когда я схватила его за руки и в танце повела по залу. В этот миг я заметила со стороны нескольких дам любопытные взгляды, устремленные на Искателя смерти. И пришла к выводу, что одалийская знать по своей натуре мало что замечает.

– А я уж решила, что ты просто хотел со мной потанцевать.

– Я не умею танцевать, – ответил он, однако отстраняться не стал. Мы медленно скользили под музыку, пока вокруг нас кружили пары.

– Я думала, ты все умеешь.

– Хочешь научить меня?

Я подняла на него глаза. Он снова смотрела на меня тем странным волнующим взглядом, как тогда в лесу, у озера Каал.

Я вздрогнула и, опустив глаза, пробормотала:

– Нет, если ты этого не хочешь.

Несколько минут мы танцевали молча. Вдруг какая-то даанорийская дама, набравшись смелости, попыталась приблизиться к нам, но я, сердито зыркнув в ее сторону, быстро отбила у нее всю охоту.

– Тебя что-то разозлило?

– Ты знаешь, что некоторым из присутствующих здесь женщин не терпится меня убить?

Он крепче стиснул меня.

– Кому-то удалось подчинить себе людей во дворце? Но ведь защита еще на месте.

– Я не об этом, – вздохнула я. – Ладно, забудь.

Его дыхание щекотало мое ухо, отчего по коже бежали мурашки.

– Может, тогда поговорим о ханьцзяне?

– Ханьцзяне?

– О предателе. Так император именовал мужчину, пытавшегося меня убить. Очевидно, в даанорийской армии это прозвище обозначает низшую форму оскорбления. Если не хочешь говорить о нем, можем обсудить того умершего солдата.

– Ты говоришь в точности как Фокс.

– Мы с ним во многом похожи.

– Сомневаюсь, что ты когда-то принуждал человека совершить самоубийство, – едко заметила я.

– На мой взгляд, разница между тем, чтобы принудить кого-то и заколоть его самому, невелика. Тем более ты защищала меня.

– Теперь я уже не уверена, что ты стоил таких усилий. – Мне хотелось позлить Калена, но мои слова только насмешили его.

Зазвучала знакомая мелодия. Зоя и Шади исполняли танец «Лисицы и зайца», популярный среди королевств и входящий в репертуар любой аши. Даже собравшиеся даанорийцы, не привыкшие к нашим танцам, замолкли и с интересом наблюдали за тем, как девушки раскачиваются под музыку, неторопливо следуя за ритмом, плавно переходя от одного замысловатого движения к другому.

– Не стоит постоянно закрываться от людей, – тихо произнес Кален, пока все гости были увлечены танцем. – Твой брат заботится о тебе. Не заставляй его волноваться.

– Знаю. Я позже найду его и извинюсь.

– В первый раз я убил в тринадцать лет. Она была тресеанским солдатом.

– Она? – ахнула я.

– В тресеанской армии служит множество женщин. Они сражаются не хуже любого мужчины. Эта девушка была дезертиркой и состояла в бродячей банде воров и пиратов, которым каким-то образом удалось оказаться в одалийских водах, ограбить и поджечь наши торговые суда. Только гораздо позже я узнал, что она не участвовала в тех нападениях, которые мы отслеживали. Ее предыдущий корабль затонул, и они подобрали ее за день до этих грабежей. Полагаю, она чувствовала себя перед ними в долгу за свое спасение, но я все равно рыдал две ночи подряд.

– Ты? Рыдал? – Кален все время казался мне твердым, будто камень. Ему было чуждо любое проявление эмоций.

– Я не всегда был подонком.

Его слова насмешили меня, и я рассмеялась.

– Такое трудно представить.

– Так что ты справляешься даже лучше меня.

Я быстро взяла себя в руки.

– Но я не чувствую себя виноватой. Да, мне плохо от того, что я убила их, но хуже то, что я не жалею об этом, как должна бы. Кто же я после этого?

– Это говорит о том, что в тебе силен бойцовский дух – больше, чем во мне.

– Сильнее бойца, чем ты, не сыскать, – фыркнула я. – Ты самый храбрый, самый сильный, самый поразительный мужчина, какого я когда-либо…

Я замолчала. Он тоже.

– Я хотела сказать, ты нормальный, – жалко закончила я. Мне отчаянно хотелось себя пнуть.