Князь лжи - Андрей Смирнов

– И по его словам, – Фремберг махнул жезлом в сторону далекой темной точки, в которую превратился Льюис Телмарид, – он смог победить ту пакость, которую ты вызвал? А ты не думаешь, что демон мог просто вселиться в него? И затаиться где-нибудь внутри… до времени?

Эдрик покачал головой.

– Нет. Он не похож на одержимого. Я думал об этом… но твой тайвэ был такого же мнения. Он сказал, что Льюис имеет совсем иной эфирный запах, чем Нарвериш в то утро… когда он отправил тебе пустой конверт.

– Признаться, и мне он не показался одержимым, – признался Фремберг. – Никаких двойных душ и прочей ерунды… Правда, его Келат напоминает, – бессмертный облизал губы, пытаясь найти сравнение, – сферу со множеством наростов или каких-то опухолей…

– Он вобрал в себя куски от десятка или больше чужих Келат, – ответил Эдрик. – Судя по его рассказу, они слились во что-то аморфное… но не до конца. Он наполовину безумен, это чувствуется иногда… но обычно ему удается справиться со своим сумасшествием. Вообще, это человек с поразительной – для смертного – волей и целеустремленностью. Полагаю, только поэтому он и выжил… после того, что с ним сделали.

– А что с ним сделали?

Эдрик пренебрежительно махнул рукой.

– Какой-то демон едва не сожрал его душу. Собственно, он до сих пор на крючке. Боится, что после смерти отправится прямиком к нему на обед.

– Да, это бывает, – лицо Фремберга приняло снисходительное выражение. – Эти смертные обожают залезать в задницы, из которых самостоятельно выбраться не могут. Зачем ты ему помогаешь?

– Хочу посмотреть, как меняется природа.

– Ничего интересного. В конце пути появляется что-то вроде зеркала, в котором отражается новая сущность. Прошедший мост протягивает руку к зеркалу и… начинается новая жизнь. Отражение становится реальностью, а реальность – призраком.

– Смотря что считать реальностью… – заметил Эдрик. – Только дурак станет называть «реальностью» то, что они видят.

– Я говорил с точки зрения их восприятия, – объяснил Фремберг. – Для них «видимый мир» – реальность. Им кажется, что что-то «по-настоящему» меняется, когда они становятся демонами или людьми.

– А на самом деле… не меняется ничего? – пробормотал Эдрик.

– Именно. Просто переходят в другую часть себя. Начинают собирать мир по-новому. Прежняя природа перестает быть «активной», потенциал меняется. Но по сути – все тоже самое.

– Тем не менее, для них это может быть важно… иногда.

Фремберг кивнул.

– Я не против, пусть проходит. Может быть, это его излечит. Наверняка излечит. Там внутри святилище, – он неожиданно показал на Слепую Гору. – Не знаю, стоит ли тебе заходить внутрь. Просто предупреди его, что там маленький храм. При некоторой удаче, можно пообщаться с любым из властителей Верхних и Нижних Миров. Оттуда молитвы долетают до них быстрей, чем из любого другого места. Если есть желание и есть что сказать, конечно. Я бы не советовал злоупотреблять этой возможностью даже ему, хотя, возможно, после перевоплощения в демона какой-нибудь из Темных Князей и согласится принять его под свое покровительство. Но тебе находиться там я бы точно не советовал. Таких как ты, они не очень-то любят.

«Я бы удивился, будь иначе, – мысленно усмехнулся Эдрик. – Ведь мы хотим отнять у них мир…» Вслух он сказал:

– Ты так говоришь, как будто я буду с ним рядом.

– А разве нет?.. А, мне показалось… Вы так резво рванули к Мосту, что я решил… Значит, ты не собираешься ему помогать? Ну вот и ладно.

– «Помогать»? – удивился Эдрик. – А разве это возможно? Это не нарушит баланс?

– Ну вы же не занимаете одно тело. Мост тебя вообще не воспримет. Ты ведь бессмертный. Этой системе нечего тебе предложить.

Эдрик задумался.

– Возможно… – сказал он через некоторое время – они уже прошли половину пути, и Льюиса, а также Игольчатый Мост скрывала от них теперь громада Слепой Горы. – Возможно, я и помогу ему. Не знаю. Да, наверное, помогу. Вблизи наблюдать перевоплощение гораздо интереснее, чем с противоположного берега… А просто перебраться на ту сторону через ров нельзя?

– Даже не думай. Система не позволит. Разбудишь такие силы, которые сотрут тебя в порошок еще прежде, чем ты успеешь объяснить, что не хотел ничего плохого. Я ведь тут не единственный страж.

– А есть и другие?

– Да, духи света. Несколько могущественных демонов. Один из Лунных Князей, которому была дарована божественность взамен на бессрочную стражу, которую он вынужден теперь нести здесь.

– Кто?

– Австевер, Владыка Ощущений. В некотором смысле, Слепая Гора, расположенная в самом центре вселенной, являет собой как бы символический образ всего существующего. Это место – граница между тем, что есть и тем, что могло бы быть…

– Так центр или граница?

– И центр, и граница. Настоящий центр – это всегда граница. Подлинная граница всегда проходит внутри, а внешне… внешне вещи и явления не так уж сильно отличаются друг от друга.

– Да, в Школе нам рассказывали об Австевере. Еще один тюремщик, благодаря которому боги держат нас в рабстве.

– Конечно, ты должен был о нем слышать. Ведь вам предписывается победить его, выбраться из той тюрьмы, которую он создал. Полагаю также, ты знаешь, что сама Кипящая Река служит чем-то вроде бесконечного жертвенного алтаря, олицетворяющего предел тех ощущений, которые может испытать смертный…

– Нет, нам рассказывали немного иначе. Но я понимаю, о чем ты. Да, можно сказать и так. Но я не понимаю, почему ты говоришь – «стражи». Что вы тут охраняете? И от кого? Школа никогда еще не пыталась разрушить это место, мы всегда искали лишь способы выбраться из потока…

– Стражу ставили не для защиты от вас, – ответил Фремберг. – Вы – отнюдь не самая большая головная боль миродержцев. Собственно, вы вообще не проблема, что бы вы о себе не воображали. Вы обретаете бессмертие и занимаете свое место в упорядоченной системе Сальбравы, хотите вы этого или нет. Но есть те, кто представляет настоящую угрозу. Те, кто спят там, под нами. – Он потыкал пальцем вниз, как бы указывая на основание той исполинской каменной башни, на вершине которой они стояли. – В Озере Грез, из которого растет Столб.

Эдрик понял, кого он имеет в виду.

– Но ведь их нет, – произнес он недоуменно. – Они стали не более реальны, чем мысль или память… чем забытое воспоминание. Их нет в реальном мире. Нам говорили, что Озеро Грез – это и есть мечта.

– Это так, – согласился Фремберг. – Но в каком-то смысле мечты обладают собственной реальностью – хотя она и иная, чем реальность вещей и явлений. Этот барьер – между предметом и мыслью о нем – очень высок, но те, кто древнее нас, способны его преодолеть. Ведь именно из их мечтаний когда-то возникла Сальбрава.