Мой сын маг - Кристофер Сташеф

— Минуточку! — встревоженно воскликнул Мэт. — Что это там такое?

Все посмотрели вниз — тень Стегомана как раз накрыла человека, бредущего по дороге. Он впрягся вместо коня в повозку и тащил ее за собой. Повозка катилась, но очень-очень медленно. Человек напрягался изо всех сил, но повозка была нагружена до отказа — на ней лежали табуретки, деревянные тарелки, ложки, пивные кружки, глиняные горшки, пуховые перины и бутылки. Оглобли были увешаны окороками, колбасами и пухлыми бурдюками.

— Похоже, — пробормотал Рамон, — мы наконец нашли все то, что отсутствовало в городке!

— Хм, — фыркнул Мэт, — скажи уж лучше «в городках»! А возможно, перед нами — хозяин того кабачка, где мы только что побывали. Ушел из города, не в силах дожидаться конфискации.

— Но неужели он не боится попасться в лапы к врагам? — недоверчиво вопросил Рамон.

— Понятия не имею, но думаю, что это можно выяснить, — отозвался Мэт. — Как насчет посадки, Стегоман?

— Как пожелаете, — пробурчал дракон. Однако глаза его алчно сверкнули, когда он воззрился на аппетитные окорока. Стегоман круто спикировал. Его тень снова упала на незнакомца. Тот испуганно задрал голову.

Стегоман чуть-чуть вернулся назад, опустился пониже — незнакомец в страхе выпустил из рук оглобли и бросился наутек. Бежал он, правда, недолго.

Остановившись, он обернулся. Лицо его отражало смесь чувств — страх пополам с жадностью. Он вернулся к повозке, выхватил из-за ремня дубинку и стал ждать приближения дракона.

— Глупый ты человек! — проворчал Стегоман, совершив посадку. — Неужто ты вправду думаешь, что этой хлипкой палочкой сможешь напугать меня?

Незнакомец дрогнул, но с места не сошел.

— Не напугаю, так лучше помру!

Ступив на землю, Мэт убедился, что незнакомец особыми габаритами не блещет. Роста в нем было футов пять, и при этом он был тощ донельзя. Маг недоверчиво уставился на беднягу.

— Ты готов умереть за повозку, набитую всяким хламом. Ради этого хлама ты трудишься почище раба на галере?

— У меня раньше ничегошеньки не было! — взвизгнул незнакомец. — Ничего, кроме рубахи на теле да веревки, которой я подвязывал волосы! «Нет, Каллио, — так мне все говорили. — Ни этого не получишь, ни того, сперва заплати!» И еще говорили: «Мал ты, слаб, толку от тебя никакого!» И тут вдруг столько всякого добра, всяких хороших, полезных вещей, и они никому не нужны, ведь иначе их бы не бросили вот так!

— Совсем наоборот, — возразил Рамон. — Эти вещи создают в доме уют и радуют любую хозяйку. Думаю, они много значили для тех, кто их оставил.

— Не может такого быть! Тогда эти люди взяли бы все добро с собой!

— Вещи нужные, но не нужнее жен и детишек, — поправил незнакомца Рамон. — Люди взяли с собой только то, что могли унести или самые ценные из своих сокровищ. А оставили те вещи, которые им дороги, но без которых они могли бы обойтись.

Мэт согласно кивнул.

— У них не было выбора. Возьми они с собой все эти вещи, они бы не смогли далеко уйти, и тогда мавры изловили бы их и сделали бы рабами, а может, и прикончили бы в запале. Только полный дурак может считать, что пожитки важнее жизни.

— Ну и ладно, я полный дурак! — задиристо выкрикнул незнакомец. — Раз те, кто все это бросил, думают, что могут без этого обойтись, вот пусть и обходятся. Теперь моя очередь обзавестись хорошими вещичками!

Мэт шагнул к незнакомцу.

— Да ты ведь просто воришка, понимаешь?

И тут Каллио поразил его до глубины души: он упал на колени и разрыдался.