Декоративка. Книга 2 - Агата Грин

Мои глаза видели идеально, и я не могла насмотреться на окружающий мир. Каким все стало четким, ярким, детальным! Я разглядывала каменный пол,  каменные же стены, и радовалась каждой увиденной выемке и трещинке,  каждой паутинке и каждому пятнышку. Вижу, вижу! Какое счастье!

Счастье… оно или что-то похожее на него пело в моей крови, заставляло сердце биться радостно и трепетно. В мыслях появились гармония и уютная, спокойная предопределенность. Мне было хорошо, как никогда. Да, хорошо… несмотря на то, что лежала я на узкой жесткой кровати в неудобной позе  и никак не могла согреться – в комнатенке было сыро и холодно. Но разве стоят беспокойства такие мелкие неудобства? Главное, что ритуал свершился, и не один раз…

Я потянулась и томно, удовлетворенно вздохнула.

Мужчина, прекрасно справившийся со своим заданием, обернулся посмотреть на меня. В тусклом свете, проливающемся в комнатушку из маленького окна, его глаза приобрели теплый янтарный цвет, но при этом смотрели  холодно.  Какое пикантное и волнующее противоречие…

Я посмотрела ниже, на его  вспухшие пухлые губы и довольно улыбнулась: мой след. Первым делом я показала ему, что он мой, и надолго приникла к его губам, исполняя обязательный ритуал подчинения перед основным ритуалом. Правда, он оттолкнул меня…  почему? Не важно. Он здесь, мой, и обязан подчиняться. Ощущая, как снова распространяется в теле требовательный жар, я произнесла:

— Встань, я хочу на тебя посмотреть.

— Может, мне еще и сплясать? — ответил он тихо, но голос его вибрировал от угрозы.  

— Спляши, — кивнула я, поднимая руки и удобно устраивая их за головой.

Он почему-то не захотел ни встать, ни потанцевать для меня, хотя в этой просьбе не было ничего странного. Забыл, каков порядок? Я его госпожа,  женщина, мэза,  а он всего лишь мужчина, ему предназначено служить мне и выполнять любые мои капризы. Но его неповиновение не вызвало у меня злости, только легкую досаду. Поглядев еще немного на мужчину, я сама поднялась, слезла с кровати и встала прямо перед ним.

Дурачок отвернулся. 

Я протянула руку и, запустив ее в его темные волосы, тоже влажные и тоже спутанные, как и у меня, вынудила его посмотреть на меня.

— Разве я не само совершенство? — прошептала я,  и провела кончиком языка по своей верхней губе.

Он ничего не ответил, только  еще больше холода появилось в его глазах. Холода – и боли.  А вот это меня расстроило, я не хочу причинять боль.  Вздохнув разочарованно, я  отпустила мужчину и отошла от него. Подняв покрывало, накинула его на свое тело и пошла к выходу.

У двери сидел волк. Крупный,  серый, лохматый, со свалявшейся шерстью, отстающей клоками. Глаза у волка были того же цвета, что и у мужчины – янтарь и желтизна. Я протянула к зверю руку. Серый глянул на меня настороженно и весь поджался, но позволил себя коснуться.

Проведя ласкающе между его ушами, потрепав шею, я промолвила:

— Волк и тот меня меньше боится...

— Я не боюсь тебя, —  раздалось позади. — Меня пугает то, что с тобой происходит. Что с тобой сделали? Ты ведь можешь ответить. Ты сильнее их, сильнее и упрямее. Ну же, Ира, очнись!

— Я уже очнулась и начала жить счастливой жизнью, — отчеканила я. — Разве не видишь? И еще: впредь называть меня будешь исключительно «мэзой».

— Тогда выслушай меня, мэза. Ты одурмане…