Невыносимая мисс Пэг - Ксения Мирошник

Сквозь закрытую дверь слышала стоны преступников и понимала, что Арман использовал магию, чтобы добиться ответов. Мне это не нравилось, но почему-то казалось, пусть лучше уж он выплеснет накопившуюся злость под контролем друга, чем где-то в стороне и в одиночку. Чудовищные размышления, но под воздействием случившегося перемены в моем сознании были неминуемы.

Спустя всего несколько минут мои спасители связали похитителей и затолкали в их же машину. Тьери вновь открыл дверцу и заглянул ко мне:

– Поправляйся. Теперь все будет хорошо. Я рад, что мы успели. – Он легко коснулся пальцем моего подбородка. – Отвезу этих Гоберу.

– Передай ему… – сдавленным голосом сказала я, ощущая подкативший к горлу ком. – Скажи, чтобы отыскали тело Лакомба. Мне сказали, что оно уже на дне.

Глаза Тьери наполнились сочувствием, он кивнул и уступил место Арману. Дюваль завернул меня плотнее в одеяло и сказал:

– Едем домой, там я позабочусь о тебе.

Как только Дюваль сел на водительское сиденье, мне вновь стало одиноко и холодно. Тянуло снова вжаться в любимого мужчину и не отпускать до тех пор, пока эти пугающие чувства не уйдут. Чтобы хоть как-то отвлечься по пути домой, я решила расспросить Армана:

– Это были люди Корро?

– Да, – чуть повернув ко мне голову, ответил он.

Свет фар прорезал ночную мглу, и чем больше я смотрела на нее, тем больше погружалась в собственный страх, словно вновь оказывалась под водой.

– Он подчищал хвосты. И редактора твоего, видимо, убрали первым, потому что он мог вывести на Корро.

– А я? – Поежилась, натягивая сползшее одеяло.

– Корро не знал, что сообщил тебе Лакомб, и решил подстраховаться. Но теперь он потеряет все, поскольку люди его запоют как соловьи, предоставив полиции всю нужную информацию. Даже если Корро не посадят, пресса сыграет с ним ту же шутку, что и с моим отцом.

Голова соображала плохо, мысли двигались медленно, лениво. Я все еще не верила, что выбралась. А, кстати, как я выбралась?

– Как вы меня нашли? – поинтересовалась я, чувствуя ужасную усталость.

– Когда эти уроды поднимались к тебе, мсье Броссар позвонил Тьери, я просил его об этом еще до того, как Тьери перебрался поближе к твоему дому. Он, в свою очередь, позвонил мне. Мы едва успели. В один момент я упустил их из вида, и вышла заминка.

– В каком смысле упустил из вида? Вы ехали за нами?

– Не совсем, – замялся Арман. – Не знаю, как это объяснить. К твоему дому мы уже не успели, они сработали четко и быстро. Но я воспользовался семейной магией. Родители следят за тобой. Отец нарочно не включил меня в число тех, кто знает о твоих передвижениях ежеминутно. Пришлось нащупывать призрачный след его силы. Когда-то давно Патрис научил меня этому, не думал, что сработает.

– Напомни сказать твоему брату спасибо, – ответила я, и больше говорить не хотелось.

Уже дома мсье и мадам Броссар, которые взволнованно ожидали нас в моей квартире, вручили мне коньяк и одарили своей заботой.

– Ох, дорогая, – со слезами на глазах всплеснула руками соседка, – как же мы волновались! Страх-то какой! Слава богу, что вы в порядке.

– Я не знал, чем себя занять от беспокойства, – тихо сказал мсье Броссар Арману, – поэтому заменил замок. Непонятно только, почему он цел… но я так, на всякий случай.

Арман перевел глаза на меня, а потом с чувством закрыл их, вспомнив, что я обещала не запираться на ночь, чтобы он смог войти.

– Благодарю вас, мсье Броссар, – выговорил он, пожимая руку славного соседа. – За вашу помощь, за своевременный звонок. Вы спасли жизнь Сандрин.

– Ну что вы, – смутился добродушный старик. – Это всего лишь звонок, жаль, что я не смог сделать чего-то большего.

– Звонок спас мне жизнь, – повторила я слова Дюваля. – Спасибо вам!

И вновь расшатанные нервы привели к потоку слез. Так совсем не годится, нужно успокаиваться. Я отпила еще конька и захотела оказаться в горячей воде, очень горячей, а главное чистой. Мсье Броссар, словно уловив мои намерения, аккуратно подхватил супругу под локоть.

– Отдыхайте, оба, – сказал он. – А утром мадам Броссар приготовит вам чудесный сытный завтрак, и все тревоги сразу уйдут.

Стоило соседям покинуть мою квартиру, как я вновь оказалась прижатой к груди Армана. Сила его объятий ясно говорила о том страхе, что он пережил.

– Никогда, никогда больше я не оставлю тебя одну, – горячо заговорил он. – Если бы Тьери пробыл в воде еще хоть немного, я бы лишился рассудка, а потом убил бы этих четверых, даже не раздумывая.

Я не стала отвечать на его слова, мне было достаточно того, что я их услышала. Вспомнив о том, что вся мокрая и пахну, должно быть, просто ужасно, попросилась в ванную. Дюваль тут же выполнил мою просьбу, и даже больше. Он сам искупал меня, сам обтер насухо полотенцем, сам одел меня в пушистый халат, а потом уложил спать. Не желая его отпускать, я схватилась за теплую руку и, как и мечтала, свернулась на кровати, прижавшись спиной к его груди.

– Спи, родная, – прошептал он. – Завтра нас ждет новое испытание.

Я вздохнула и хотела послать все к чертям, но, зная Армана, понимала: если бы можно было дать мне больше покоя, он все бы для этого сделал.

– Что за испытание? – непослушными губами спросила я.

– Семейный совет у Дювалей.

Добрую половину дня я проспала под чутким надзором Армана. Изредка просыпалась, чувствуя, как раздирает горло, или резко выныривая из кошмара. Во сне я тонула снова и снова. Меня поглощала тьма, воздух неотвратимо покидал легкие, и я каждый раз кричала под толщей воды. Она тут же проникала в горло, и я просыпалась. С горлом и головной болью Дюваль помог без труда, но избавить от кошмаров был не в состоянии. Что бы он ни делал, они все равно возвращались. Ему оставалось лишь обнимать меня и шептать ласковые слова утешения.

К вечеру, уже более или менее придя в себя, я морально настраивалась на встречу с семьей Армана. Бросало в дрожь от мысли, что могут сделать со мной его родители, если пожелают. Глядя на себя в зеркало, думала о том, что пережила за последнее время: боль, потери, нескончаемый страх и неизбежные перемены. Моя жизнь уже никогда не будет прежней. Я больше не смогу заниматься любимым делом. После этих статей ни одно уважающее себя издание не возьмет меня в ряды своих сотрудников. Тогда, может, дома? В Марселе? Но уже под своим настоящим именем.

Я с силой провела ладонями по лбу и пригладила волосы, освобождая от их тени лицо. Оно стало бледным, если не сказать серым. В глазах я больше не видела огня, только бесконечную печаль. Наткнулась взглядом на родинку над губой и тут же вспомнила, что Амеди очень любил ее и постоянно целовал именно в это место. От вновь нахлынувшей боли зажмурилась и уронила голову на руки, изо всех сил сдерживая стон.