Останний день - Андрей Васильев

— И снова мимо — Стелла откинулась на спинку кресла — В Подмосковье наша милаха сидит, ватники шьет. Ну, кулона при ней, ясное дело, нет, подобное правилами запрещено. Но если он до зала суда добрался, то после его никто по нахалке уже не отожмет, не те сейчас времена. Потому что?

— Что? — помимо всего прочего, мне стало очень интересно, откуда это у моей заклятой приятельницы такие познания в столь невеселой области жизни.

— То! — Стелла крутанулась на кресле — С немалой долей вероятности лежит он в ее личных вещах, которые сложены в специальную коробку. А коробка та опломбирована, снабжена описью и хранится на складе в колонии, под замками и засовами. И хрен мы с тобой до нее доберемся, мой милый Валера. Это пенитенциарная система, об нее даже дедушка Шлюндт зубы обломал бы. Такие места штурмом не берут.

— Отдел — поморщился я — Неохота к ним на поклон идти, но они вроде из той же песочницы?

— С чего бы? — Стелла презрительно улыбнулась — Дерево одно, только ветви разные, и на каждой свои птички-невелички сидят. Нет, Ровнин мужик упертый, если задастся целью, то своего добьется, только быстро вряд ли получится. Ты для него не брат и не сват, Валера, потому он спешить не станет, а у нас с тобой времени почти нет. Так что — не вариант.

— Согласен — кивнул я — Да, собственно, было бы время, нам и Ровнин нафиг не понадобился бы. У нас есть деньги, они откроют любые двери, надо только знать, кому и сколько дать.

— Ага — Стелла обняла меня за пояс, и уперлась подбородком мне в живот — Пока приедем, пока наведем справки, пока подберемся к тем, кто реально может что-то сделать, пока… Слишком много «пока». Однако, мой милый, мы в жопе. Мы знаем кто, где и что, и ничего не можем сделать.

— Ориентировочно — поправил ее я, присел на корточки, так, чтобы наши лица оказались друг напротив друга — Ориентировочно знаем. Может в той коробке ничего и нет на самом деле.

— Может и нет — подтвердила Стелла печально.

— Но проверить надо. Плюс если на самом деле вытащим пустышку, то рядом будет та, кого можно попробовать разговорить, то есть девушка Наташа.

— Валер, это все замечательно, но мечты в кошелек не положишь.

— Мечты нет — я погладил ее по щеке — Их не положишь. Зато самолюбие в некоторых случаях в задницу можно засунуть. Этот как раз из их числа.

Я встал, подошел к столу, взял смартфон, нашел номер, нажал на пиктограмму с зеленой трубкой, дождался ответа и сказал:

— Привет, пап. Найдешь для меня минут десять-двадцать? Просто мне твоя помощь нужна.

В офис отца я поехал без Стеллы, хоть она и рвалась составить мне компанию. Но куда ее с собой тащить? И так с отцом у меня не самые простые отношения, а тут еще она в качестве раздражителя работать собралась.

Войдя в здание бизнес-центра, я испытал то странное чувство, через которое проходят солдаты срочной службы, путешественники и прочие люди, которые долго не бывают в родных местах. Вроде знакомо все, но одновременно с этим и неузнаваемо. Стойка ресепшн та же, а девчонки другие сидят. Хотя — бред несу. Ну откуда тем самым тут оказаться? Они давным-давно замуж повыходили и детей нарожали.

Но самое веселье началось, когда я добрался до этажа, на котором офис отца находится. Вернее — его приемная и основные службы, а так-то компания добрую четверть здания занимает.

Первым делом на меня наорали. Ну, не то, чтобы прямо наорали, но как минимум, отчитали. И сделала эта очень серьезная девица с прыщавым носиком, в очках с модной оправой и бэйджиком, болтающимся на том месте, где по идее должна быть грудь. Она сцапала меня сразу после того, как я вышел из лифта и сурово осведомилась:

— Почему вы опоздали?

— Так получилось — чуть опешив, ответил ей я — Больше не повторится.

— Надеюсь — с ехидцей промолвила девушка — Резюме с собой?

— Нет. А надо? Просто я не знал…

— Возможно я вас удивлю, но, когда человек идет на собеседование, он должен иметь при себе распечатанное резюме. У нас оно, конечно, есть, но сам факт наличия данного документа работает в вашу пользу. Это азы!

— Азу — поняв, что к чему, не смог удержаться я от легкого троллинга этой юной, и ну очень серьезной HRщицы — Правильно — «азу».

— Что?

— Вы оговорились. Сказали «азы», а надо «азу». Мясо такое.

— Какое мясо? Вы о чем? Н-да. Знаете, мне кажется, вы нам не очень подходите. Думаю, вряд ли вы сможете претендовать на вакансию, открытую в нашей компании.

— Полностью с вами согласен.

— Тогда — всего доброго — с видимой радостью протараторила девушка и нажала кнопку лифта.

— Пока-пока — согласился с ней я, махнул ей ладошкой, приложил карточку к магнитному замку, вошел в двери и направился в сторону приемной, с любопытством таращась по сторонам.

— Вы куда? — догнала меня кадровичка — Вам туда нельзя! Только для сотрудников! Это служебные помещения!

— Ага — печально вздохнул я. Ничего не узнаю, ни планировку, ни людей. Все поменялось — Они. Раньше лучше было. Так картина висела, вон там автомат с газировкой и едой стоял. И зачем его убрали?

— Какая картина, какой автомат? — девушка вцепилась мне в рукав — Немедленно покиньте офис! Охрана!

Сразу после ее последнего вопля как из-под земли вырос крепкий юноша в синем пиджаке и схватил меня за плечо. Сильно схватил. Умело.

— Отпустите — вежливо попросил я его — Я же ничего не нарушаю, не безобразничаю, и оружия у меня нет.

Про оружие я, наверное, зря брякнул, очень уж охранник напрягся и что-то буркнул в гарнитуру.

Но забавно выйдет, если меня сейчас выпроводят вон, или, того хуже, в полицию сдадут. Смех, да и только. И что скверно — ни одного знакомого лица среди сотрудников, которые, само собой, вылезли с рабочих мест поглядеть на бесплатное развлечение. Поувольнялись что ли все?

А, нет. Удача все же на моей стороне.

— Теть Света, меня не пускают! — гаркнул я, обращаясь к уже немолодой, но все еще красивой женщине, идущей по коридору с кожаной папкой под мышкой — Скажите им, что я не промышленный шпион и не диверсант!

— Валерка! — обрадованно вскрикнула она — Господи! Вот не ждала, не чаяла! Ты здесь откуда? Неужто помирились наконец?

— Не то, чтобы, но время идет, все меняется — уклончиво ответил я.

Это была бессменная секретарша отца, которую я знал с детства. Не скажу, что я вырос на ее руках, но коленки зеленкой она мне мазала чаще чем мама, исправно снабжала цветными карандашами и бумагой, когда я коротал время в офисе, и как-то, во времена большого передела зон влияния в столице, две недели прятала на своей даче. Тогда на батю наехали какие-то особо резвые ребята, плевать хотевшие и на нормы морали, и на понятия, и вообще на все, что есть на свете.