Уездная учительница магии - Варвара Корсарова

— Чем ты занимался в столице? — спросила я, а сердце мое гулко заколотилось, потому что вот оно — начало серьезного разговора. Это понял и Корнелиус: он едва уловимо напрягся, выпрямил спину. Глянул на меня исподлобья и ответил после едва заметной паузы:

— Первые годы служил в полиции. Начинал простым патрульным, за четыре года дослужился до младшего помощника комиссара.

* * *

— Ты был полицейским!

Я так изумилась, что невольно ахнула и чуточку отодвинулась. Понятно, откуда у Корнелиуса властные манеры и своеобразные приемы вести разговор!

— Значит, у тебя много знакомых среди полицейских и сыскарей. Вот как ты раздобыл те сведения обо мне.

— Нет, связей в полиции у меня почти не осталось. Потом я перешел в военное ведомство.

— Ты еще и в армии успел послужить! Ты воевал?

— Нет, не воевал. Работал в отделе, который занимается сбором информации.

— Разведка?!

— Почти. Я возился с бумагами, показаниями. Ничего такого... волнующего. Но меня заметили и отправили учиться. Почти десять лет я занимался кабинетной работой. Я был, по сути, клерком, хоть и немалого ранга.

— Что же заставило тебя вернуться в Крипвуд?

— Смерть отца и несчастье с Клэр.

Стоило прозвучать имени его жены, как у меня по спине пробежал холодок. Разговор будет куда сложнее, чем казалось.

Мне хотелось отвернуться, спрятать глаза, но я продолжала смотреть на Корнелиуса, страстно желая узнать о нем как можно больше — узнать все. Пока несомненно одно: передо мной непростой человек, который прожил непростую жизнь.

А Корнелиус продолжал говорить, размеренно и угрюмо:

— Даже имея знакомых в полиции и департаменте внутренних дел, я не сумел найти того, кто снабжал Клэр зельем. Слишком поздно спохватился. Я во всем ей доверял. Считал ее сильной. Но ее сил не хватило, они уступили ее амбициям. После смерти жены я решил уехать из столицы и начать новую жизнь. Мне хотелось увезти дочь. Чтобы она росла там, где я провел детство. Клэр не нравилась провинция, она была до мозга костей столичной жительницей.

— У вас был счастливый брак?

— Да. Первые годы.

— Корнелиус, скажи. — прежде чем задать следующий вопрос, я облизала губы; в горле у меня стоял сухой комок. — ...Ты оплакивал ее, когда она умерла?

Он вздохнул, пригладил рукой волосы и покачал головой.

— Нет. Я оплакал ее куда раньше. Когда стоял в ванной перед зеркалом, заливая раковину кровью, и пытался зашить суровыми нитками свое лицо после того, как она кинулась на меня с ножом. У меня не было времени, чтобы обратиться к врачу. Сначала нужно было позаботиться о дочери, пока Клэр рыдала в комнате, где я ее запер, а потом найти помощь для Клэр. В тот миг я понял, что уже потерял ее, и что бы я ни сделал, не станет спасением.

Мне казалось, я не могу дышать, так остро я чувствовала его боль.

— Как долго твоя жена провела в клинике святого Модеста?

— Три месяца.

— Три месяца... Корнелиус, ты бывал там? Внутри клиники?

— Конечно. Я проводил много времени с Клэр. Ей дали уютную и удобную палату, обеспечили хороший уход. Но, как оказалось, недостаточно хороший.

— Как ты знаешь, и я там побывала. И те условия, в которые меня поместили, нельзя было назвать уютными.

Он повернулся ко мне и взял за руку.

— Расскажи, Эрика. Обо всем, что ты пережила.

В глуховатом, низком голосе Корнелиуса опять послышались хорошо знакомые властные нотки. Я колебалась. Рассказывать не хотелось, но попробуй не расскажи, когда на тебя смотрят эти черные как у ворона глаза!

Я криво улыбнулась.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить тебе, все, что со мной приключилось, теперь кажется ерундой.

— И все же расскажи.

Он полным сочувствия жестом коснулся моего плеча.

И я заговорила, неторопливо и обстоятельно, стараясь не давать волю эмоциям.

Он выслушал, не перебивая, лишь иногда задумчиво кивал.

— Тебе выпало тяжелое испытание, — сказал он, когда я закончила. — Считаешь, дядя запер тебя в клинике, чтобы добиться послушания? Или чтобы тебя признали недееспособной?

— Да, я так считаю.

— Мой знакомый написал, что, по его сведениям, господин Харт бережно и успешно управляет твоими средствами. Господин Харт известный финансист, ранее в махинациях замечен не был.

— Это так. Дядя любит деньги, уважает их, относится к ним с трепетом. Он не хочет, чтобы капитал ушел из семьи. Андреас его устраивает в качестве моего мужа, он сын его старого партнера. Дядя считает меня сумасбродной и истеричной. Его пугало мое желание учиться в академии и развивать дар.

— Я напишу знакомому и попрошу лучше разобраться в этой ситуации.

— Корнелиус, пожалуйста, не надо. Хочу сама встретиться с дядей лицом к лицу. Тогда я была слаба и испугана, тут ты прав. Но теперь я готова постоять за себя. Не думаю, что дядя вновь упечет меня в сумасшедший дом.

— Пусть только попробует. Я поддержу тебя во всем, что бы ты ни решила.

— Спасибо, Корнелиус. Я рада, что ты мне веришь... хоть это и неожиданно. Но довольно обо мне. Вернемся к тебе.

— Что еще ты хочешь узнать?

Мне показалось, или он нахмурился?

— Какие отношения связывают тебя с Вильгельминой Денгард?

Я пожалела, что спросила. Мне не хотелось выглядеть ревнивой особой, которая предъявляет на него права. Да и прав-то никаких у меня нет...

— Близкие отношения. Достаточно близкие.

Я желала откровенности, но все же меня передернуло.

— Эрика, прости, я пока не могу рассказать тебе о многих вещах, — продолжал Корнелиус мягко. — Дай мне время.

— Разумеется.

«О каких это некоторых вещах он не может мне рассказать?»

— Хочешь еще что-то спросить? — он протянул руку и убрал с моего лица локон.

— Ты собираешься остаться в Крипвуде навсегда?

— Через пару лет, думаю, придется вернуться в Сен-Лютерну. У меня там дом. Когда Регина подрастет, ей будет лучше жить в столице, а не в глухом уездном городе.

— Да еще таком, где водятся призраки и живы старые легенды и суеверия. Я так и не поняла, Корнелиус, что ты думаешь обо всей этой чертовщине.

— Я пытаюсь разобраться. Послушай, должен признаться: вчера я побывал в особняке Грабба.

Услышав это, я всполошилась.

— Ты забрался в это проклятое место! Как ты только не побоялся!

— Решил посмотреть мою лесную недвижимость, — улыбнулся он. — И это оказалось легче, чем я думал. Туда ведет вполне приличная дорога через болота со стороны старой узкоколейки. Без подготовки идти было бы опасно, но я был не один, а с тремя парнями с лесопилки. Мы заменили прогнившие доски и кое-что расчистили.