Спаситель по найму - Алексей Фомичев

Капрал лежал на попоне под повозкой. В семи шагах от входа в пещеру. Слева за шеренгой телег горел небольшой костер. Его свет едва разгонял тьму и бросал на отвесную стену тусклые тени.

Шорох повторился. Капрал тронул рукоять пистолета и вытащил из ножен нож. Выждав несколько секунд, перекатился под соседнюю телегу и пополз к пещере. Мышцы спросонья застыли, надо было быстро разогнать кровь по венам.

На полпути замер. Привыкшие к темноте глаза с трудом вычленили у стены смутный силуэт. И рядом еще один.

Спустились по веревке со стены – догадался Мирт и оценил смекалку незваных визитеров. Ловкий трюк. Охрана сторожит оба выхода из оврага, но на стены внимания не обращает. Хотя их высота совсем небольшая.

Оба силуэта замерли в нескольких шагах от наполовину занавешенного входа в пещеру.

Разглядеть их Мирт не мог, но предполагал, что это братцы несчастной девчонки. Уж очень сверкали глаза того пацана, когда речь шла об аптечке. Не утерпел молокосос, решил украсть чудо-вещицу…

* * *

Капрал прополз еще немного. Силуэты не двигались. Но сидели хорошо – свет от костра не падал на них. Думают, что делать дальше. Брать их сейчас нет смысла, они ведь ничего не взяли. А нахождение посреди каравана не самый большой грех.

«Услышит ли их Бертом? – подумал капрал. – Должен. У входа разбросаны комки тапарсинской ваты. Заскрипят, если наступить».

Эту вату, изготовляемую изо льна, используют в медицинских целях. Проклеенная вата еще идет на утеплители при изготовлении одежды. Но в полуготовом виде издает отчетливый звук при нажатии.

Визитеры добрались до полога, вновь замерли. Капрал внимательно наблюдал за ними, но не забывал смотреть по сторонам – вдруг кто еще пожалует.

В пещере тоже царил мрак, едва разгоняемый огнем в камине. Это было на руку визитерам. Помедлив, они по очереди исчезли внутри.

Теперь таиться нечего, Мирт встал и побежал вперед. Он не добежал совсем немного до входа, когда внутри пещеры вдруг возник яркий огонь, раздался испуганный вскрик и лязгнула сталь.

– Стоять, черное отродье! – рявкнул голос Бертома.

Бертом шороха снаружи не слышал. Но сдавленное дыхание в двух шагах от себя учуял. И промелькнувшие силуэты на фоне стены рассмотрел. А когда едва слышимое шуршание раздалось у ног, он нащупал палку и бросил ее в сторону.

Пара ночных визитеров в пещеру вползла на четвереньках, мягкими движениями рук разгребая все на своем пути. В том числе и комки ваты. Старая уловка здесь не сработала. Зато сработала палка, угодившая в нос одному из визитеров. Тот сдавленно охнул, и этого звука хватило, чтобы наемники буквально вылетели из сна.

Они тоже умели спать чутко, долгие годы службы приучили их ко всему. А уж чувство настороженности посреди стойбища кочевников как-то не способствовало расслаблению. По старой привычке они спали с пистолетами в руках. Иногда такая предосторожность спасает жизнь.

Кир перекатился влево и встал на колено, держа в одной руке фонарик, а в другой пистолет. Герман повторил его маневр, только ушел в другую сторону.

Два ярких луча света ударили сначала по стене, а потом высветили фигуры нежданных гостей. Ослепленные, те застыли на месте, водя по сторонам бесполезными ножами.

Бертом тоже успел вытащить пистолет и громовым голосом рявкнул:

– Стоять, черное отродье!

А потом проснулся почти весь лагерь…

Вождь прибыл в лагерь утром, когда солнце успело не только взойти, но и скрыться за набежавшими облаками. В его свите кроме воинов было еще человек десять приближенных людей.

Вид у Тууна мрачный. Вильдерг успел коротко пересказать суть дела. Воровство не жалуют в Степи. А попытку убийства гостей тем более.

Пленников поставили перед вождем. У одного распухший нос, у второго ссадина на лбу, оба в мятой одежде. Туун взглянул на них и помрачнел еще больше. Братья девушки, которую спас человек из каравана. Вождь знал об этой истории и даже был доволен таким поворотом.

Разговор начал Вильдерг. Его речь была короткой и емкой. Проникновение в лагерь, попытка убийства и ограбления. Перевозчик попросил вождя самого определить степень вины обоих нарушителей.

Начальник охраны Тьен отдал одному из воинов вождя отобранные у братьев ножи. Туун бросил на них короткий взгляд и велел позвать мать пойманных братьев.

Та пришла быстро. Просеменила тяжелым шагом мимо воинов, тревожным взглядом отыскала сыновей и побледнела. Бухнулась в ноги вождю и заголосила. Туун посмотрел на нее суровым взглядом, коротко приказал:

– Встань, Сурте.

Женщина встала, но голосить не перестала.

– И замолчи!

Вой прервался двумя всхлипами.

– Это твои сыновья, Сурте?

– Да, мои господин, – тихо ответила та.

– Их зовут Вигир и Тансат?

– Да, мой господин, – еще тише ответила женщина.

Братья тоже побледнели при виде матери. Позор, который она испытывала, был важнее участи, ждущей их. Родители в Степи – святое.

– Твои сыновья, Сурте, совершили тяжкое преступление. Они проникли ночью в лагерь наших гостей и попытались убить их. Они осквернили хранимое богами место!

Женщина тихонько завыла, подняла руки вверх. Вождь не обратил на это внимание, продолжал:

– Наказание за столь тяжкий проступок одно – смерть! Но так как их пленили наши гости, им и решать, как казнить преступников.

Сурте потянула платок с головы, вцепилась в полуседые волосы и вновь завыла, уже в голос. Налитые кровью глаза неотрывно смотрели на сыновей.

Молить о пощаде вождя нет смысла, его воли теперь над судьбами детей нет. Все в руках чужаков.

Братья, увидев, как обезумевшая от горя мать рвет на себе волосы, бросились было к ней. Но стоявшие наготове Мирт и Бертом подсечками уложили их на землю и стянули за спиной руки.

Среди свиты вождя прошел возмущенный гомон, но быстро стих. Все происходит по закону Степи, гости в своем праве. Они могут разорвать братьев на глазах матери, и никто в стойбище им слова поперек не скажет.

– Судьбу твоих детей, Сурте, решат гости, – повторил Туун. – Но я хочу знать, кто их послал в лагерь? И зачем?

Братья слышали слова вождя и попытались ответить сами. Но разведчики не дали им раскрыть рта. Поставили обоих на колени, головы замотали тряпками.

Сурте затрясла головой. Она бы с радостью взяла вину детей на себя и умерла бы под ножом палача. Но по закону Степи наказание несут все участники преступления.

– Молодые, дурные, – сквозь слезы прохрипела женщина. – Не соображали, что делали…

Туун промолчал. Сыновья Сурте действительно еще молодые, но уже прошедшие обряд посвящения парни. Были бы ощенками (подростками), разговор был бы иной. И наказание легкое – шесть ударов плетью. Но они прошли обряд. И потеря двух воинов не радует вождя. Теперь что решат гости. А они вправе как убить, так и сделать рабами.