Исчадия техно - Артем Каменистый

— День добрый. Я вижу, вы прибыли издалека?

— Да, — подтвердил Давид.

— Меня зовут Ревокат, я мэр этого славного городка.

Представив себя и своих спутников, Влад осторожно сообщил:

— Мы приехали издалека и надеемся здесь поселиться.

— Откуда именно?

— Из разных мест, — уклончиво ответил Влад.

Оглядев плохо застиранные пятна крови на одежде, мэр констатировал:

— Вижу я, что в дороге вам скучать не приходилось. Хочу предупредить кое о чем. Некоторые считают, что здесь можно делать абсолютно все, что заблагорассудится. Но это не так. У нас есть закон, который тоже не следует нарушать. Если попадетесь на воровстве или душегубстве, то пеняйте на себя.

Диадох, охнув, указал куда-то в сторону:

— Церковь! Здесь церковь!

— И что удивительного?

— Так ведь у вас нет церковников.

— Верно — без них обходимся. Но людям совсем без святых обрядов никак нельзя. У кого свадьба, у кого похороны — подавай священника. Вот и у нас есть — свой. Монах это беглый, к костру приговоренный за еретические идеи. Но какое нам дело до его идей? Отпевать умеет, венчать тоже, в душу с проповедями надоедливыми не лезет, грехи отпускает, хоть оптом, хоть в розницу, и не жадный. Город церковь построил и дом ему, но себя обеспечивает сам. Огород держит, отличные помидоры выращивает и так их квасит, как ни у кого не получается. Когда к концу зимы набегают сюда охотники, чтобы лишить нас запасов пойла, так первым делом просят миску «святых помидорчиков» под кедровым маслом.

— А… Ну тогда ладно, — успокоился Диадох. — И это. Не воры мы. Из рыбинских земель я, отца моего так же, как тебя, звали, и смерть он принял на костре церковном, никому не сделав ничего плохого.

— Такое частенько случается… — согласился Ревокат.

— Товарищи мои… В общем, у них тоже нелады с церковью. Очень большие нелады. Луддиты за нами погоню направили и догнали в предгорьях. Отсюда и раны. Опасаемся, что не всех мы тогда разогнали и побили — могли еще остаться и продолжать гнаться.

— Ну, след ваш уже тяжело найти — ночью дождь прошел, вода различия стирает, а дорога и тропы с нее хорошо утоптаны. Поди теперь разбери, вы прошли или кто другой. Но не будет никто смотреть. Луддиты сюда ни за что не сунутся — можете не волноваться насчет них.

Влад покачал головой:

— Армии у вас, как я понимаю, нет, постов на дороге тоже не видел.

— Зачем посты? У нас каждый сам себе дозорный. Как только увидят кого-то, на подсыла луддитов похожего, так сразу и трезвонят всем. И если не зря трезвон пошел, то и солдатом тоже каждый может стать, причем быстро. Соберемся и таких навешаем, что мало не покажется. Бывало такое уже, и не один раз. Нет, не сунутся они за вами. Если хотите в городе остаться, то есть работенка хорошая — лесопилку чуть ниже по реке новую ставят, там руки всегда нужны. Еще ватага собирается в степи, за бизонами, вас тоже могут взять, если понравитесь, и женщинам будет доля, если станут кашеварить и обстирывать. А за ласковую заботу еще и доплату могут получить. Не подумайте — я не говорю, что они непорядочные, просто роль женщины в охотничьих ватагах проясняю. Если на лесопилку подадитесь, то там вам кров будет, ну а с охотниками сами договаривайтесь. Они уже почти догола пропились, так что через день-другой придется выступать, а это время как-нибудь перебьетесь, если за постой платить нечем.

— Средства у нас есть, хоть и немного, — ответил на это Влад. — Скажи, мы можем селиться где захотим? В городе, в окрестностях? Или какой порядок?

— Если в городе, то на улице ночевать запрещено — только под крышей, хоть бы и в сарае. Но на это надо будет дозволение у хозяина получить. За городом — хоть на макушке дерева спите, никто слова худого не скажет, но на чужие подворья не лезть и на три полета стрелы в темное время не приближаться. К огородам и полям тоже не подходить, а то хватает своих воров. Надумаете строиться, тогда ко мне. Если земля, где дом ставите, ни за кем не закреплена, то в городе каждый может получить площадь на выделенном месте. Небольшую, но на дом хватит. И огороды тоже прилагаются, но если город разрастется и они станут мешать, то придется переносить. За городом, если дальше четырех тысяч шагов, обычные участки полагаются втрое больше. Если нужно будет еще больше, тогда придется доплатить. Но пока если кто и платит, то под землю для лесопилок, кузниц, мастерских. Да — и еще. Надумаете кожей заниматься или другим чем вонючим, то ближе трех тысяч шагов к Гнобырю делать такое нельзя. И выше по течению в реку не гадить — воду из нее для питья, скотины и полей берут.

— Все ясно. Еще что-нибудь нам следует знать?

— Если надо будет, спрашивайте — за ответы денег не возьму. И решайте побыстрее, куда приткнетесь. На крестьян вы не похожи, а бездельников своих хватает. Окажетесь хорошими работягами и пристроитесь в городе, ни о чем не пожалеете. Жизнь будет простой, легкой и сытной. А забулдыгам никудышным везде плохо во всем, при всяком порядке и даже без него.

На этих словах Ревокат поехал дальше. С процедурой «оформления документов на въезд», похоже, покончено. Беглецы наконец достигли вожделенных гор, населенных столь свирепыми и непобедимыми людьми, что даже луддиты боятся сюда нос сунуть.

Несокрушимый воин гор, стоявший напротив «Напейся и проспись», наконец определился с дальнейшими планами на вечер. Прямо, как стоял, несгибаемо рухнул лицом в кучу конских яблок, после чего почти мгновенно захрапел на всю улицу.

— Мы не в сказке, но жить здесь можно, — сделал вывод Давид.