Карты, деньги, две стрелы - Надежда Федотова

Жаль, конечно, такую перспективную разработку, но…»

Продолжение текста находилось уже на следующей странице, а перевернуть ее я, к сожалению, не могла: казалось, тетрадь приклеилась к столу.

Итак, что мы имеем? Некий маг приложил руку к созданию иглоносов и химер. А может, еще и к выведению крофенольфов с кецалькоатлями — Вечный Змей, пока выговоришь, язык сломаешь! Причем, создавая их, он нарушил все правила, потому что создавать живое нельзя, это я уже поняла. Потом химера сбежала… Где-то я уже видела что-то подобное.

Взгляд бездумно скользил по поверхности стола. Небольшую картинку в рамке я сперва не заметила, будучи занятой своими мыслями, но потом пригляделась…

Там были изображены трое. Все — мои ровесники, может, чуть старше, как капрал или Шемьен. Незнакомый фений, серьезный, в длинной ниспадающей мантии. Юная миловидная лаумка со стрекозиными крыльями за спиной, как и у всех представителей этой расы. И Фелан. Молодой, с задорными огоньками в голубых глазах…

А еще я вдруг отчетливо вспомнила отрывок из дневника, который помог мне спасти капрала от яда химер.

— Эделред! — осипшим голосом позвала я. — Идите сюда.

Единорог послушно подошел:

— Да?

— Это ваша Альбиро?

Тот вгляделся и тихо выдохнул:

— Она… А рядом Фелан и Румеу Корсоры…

И почему я в этом не сомневалась?

— Похоже, этот Фелан уже везде успел побывать, — оторопело протянула я.

— Что? — не понял единорог. — Вы с ним знакомы?

— Угу, — вздохнула я. — Немного. Встречались недавно, в Мертвом Эгесе.

Обратно из лаборатории мы выбирались в молчании. Я с трудом смогла оттащить Брыся от наблюдения за его спящими сородичами, единорог все никак не мог прийти в себя от мысли, что его драгоценная Альбиро что-то знала о чудовищах и ему не рассказала, а я просто собиралась с мыслями.

И когда мы оказались наверху, направилась не как ожидал Эделред, к главному дереву (или как оно тут называется?), а вдоль стены, к которой так рвался совсем недавно Брысь.

— Вы куда? — ожил наконец единорог.

— Вы же говорили, это храм?

— Ну да, а что?

— Вот я и хочу собраться с мыслями.

— В храме?!

Я пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Конечно, я понимаю, что здесь, на землях чужой страны, святилище фирбоуэнских богов, а никак не наших, унгарских, но, думаю, ничего страшного, если я туда зайду, не случится. Если даже в Мертвом Эгесе храм выдержал огненный шквал и устоял, то здесь с ним тем более все в порядке. И то, что лаборатория Румеу находилась как раз под этим зданием, особо, полагаю, ни на что не повлияло.

Придерживаясь рукой за стену, я осторожно обогнула строение, увидела в темноте черноту прохода внутрь и, не обращая внимания на протестующее бормотание нашего светоча знаний, шагнула в храм, тихо попросив прощения у Зеленого Отца, что вхожу в дом чужих богов. Вечный Змей и Мать Рассвета всегда относились к этому поспокойнее.

— Трын!!!

— Ох!

— Гр-р?!

Три восклицания слились в одно. И, надо сказать честно, из всех трех криков мой был самым неприличным.

Я примерно представляю, как выглядят святилища фирбоуэнских богов. Я хорошо знаю, как выглядят храмы Зеленого Отца, Матери Рассвета и Вечного Змея. Но я и предположить не могла, что здесь, в магическом институте, на землях нелюдей, будет находиться унгарский храм. Причем не простой, а всех трех богов: и Змея, и Отца, и Матери…

Просто даже понять не могу, как в одном соборе могут уживаться и Змей, и Отец, и Мать!

Я стояла, не в силах отвести взгляд от статуй, возвышающихся в центре зала, рядом с не покрытым полагающейся тканью алтарем, на котором виднелись непонятные выемки. Стояла, чувствуя, как начинает кружиться голова, и не понимая, что происходит, откуда здесь могло появиться…

Пальцы сами сложились в символ веры.

— Матильда! Эделред! Да вы сквозь землю провалились, что ли? — прогрохотал на улице знакомый родной голос.

— Айден!

Из головы тут же выскочили все эти боги, храмы, не покрытые по канонам алтари… Айден вернулся! Живой!

Я рванулась к выходу из святилища.