Маледикт - Лейн Робинс

— Цены на продукты просто нелепы. Итарус получает львиную долю и оставляет нам возможность ссориться из-за жалких остатков, немыслимо завышая стоимость. Аристократам стоит научиться жрать крыс, как мы когда-то. Тогда они перестанут страдать от безденежья.

— Мэл, неужели обязательно в каждом разговоре упоминать о прошлом? — рассердился Янус. — К тому же, мы никогда не ели крыс. Крысы — грязные животные!

Лицо поверенного расплылось в ухмылке.

— Трудно убедить окружающих, что принадлежишь к высшему обществу, когда им случалось видеть тебя в лохмотьях и грязи.

Янус вскочил, стиснув в руке тупой столовый нож.

Джилли передернуло. Взгляд поверенного метнулся к Янусу, даже при виде столь незначительной угрозы; рука тут же нащупала пистолет.

— Сядь, Янус. Не позволяй ему себя расстраивать. В конце концов, ты, хоть и незаконнорожденный, а по происхождению куда выше нашего… гостя, — проговорил Маледикт.

Янус кивнул.

— Ты всегда был моим голосом рассудка.

Маледикт ответил улыбкой. Вспышка гнева сослужила службу, доказав, что поверенный принимает в расчет то оружие, что направлено непосредственно на него. Ведь он отреагировал на Януса, сжимавшего тупой нож, а не на Маледикта — обладателя острого, грозного меча.

— Джилли, я наелся, а тебе пришлось делиться. Хочешь мою последнюю устрицу? — Маледикт поднялся; поверенный наблюдал за его движениями, краем глаза следя и за Янусом. Пистолет он не выпускал из рук.

— Открой рот, друг, — сказал Маледикт, присев на подлокотник кресла Джилли. — Я тебя покормлю. — В глубине души Маледикт верил, что Джилли подыграет ему; Ани расправила крылья, и чувство близкого кровопролития было столь приятно, что он улыбнулся.

Джилли открыл рот; Маледикт опрокинул устрицу.

— Вкусно?

— Да, — Джилли шевельнул бледными губами, силясь проглотить.

Маледикт поцеловал его в лоб, на что поверенный не преминул заметить:

— Что, одного мужчины мало? А ты развратная…

Быстрый, резкий, рассекающий поцелуй в шею зазубренной ракушки заставил его потрясенно замолчать; поверенный стал нащупывать курок. Рана была неглубока; массивное тело Джилли и кресло не позволили Маледикту нанести смертельный удар. Поверенный подался назад, зажимая рукой кровавую полосу. Маледикт замахнулся снова, прежде чем поверенный успел выстрелить: второй удар был жестче, глубже — и оказался смертельным.

Маледикт затолкал ракушку в искаженный судорогой рот поверенного, предотвращая попытку вскрикнуть, и опрокинул его вместе с креслом.

— Джилли, займись дверями, — приказал Маледикт.

Джилли очнулся от потрясения и бросился запирать двери. Янус выхватил пистолет из рук агонизирующего поверенного.

— Осторожнее с курком, — предупредил Маледикт. Они отступили; поверенный беззвучно бился в судорогах, колотя сапогами по перевернутому креслу, пока Янус не поднял его.

Джилли поднес ко рту трясущиеся руки. Потом поднял бокал Маледикта и осушил его до дна. Руки у него продолжали дрожать.

Маледикт подошел к нему и попытался обнять; Джилли отшатнулся, не в силах отвести глаз от окровавленных пальцев юноши.

— Тогда уходи. Беги, если хочешь. Только мы должны были сделать это. — Маледикт пнул тело; поверенный судорожно вздохнул. Маледикт с отвращением сморщил нос. Джилли, побледневший, бросился прочь.

Янус вернулся к столу и продолжил ковырять еду вилкой.

— Я должен поквитаться с Роучем. Нужно было действовать сразу, как только он сказал, что я тебя убил. Но я разберусь с ним, прежде чем уеду. Тут поверенный был прав. Роуч и в самом деле жаден до денег.

— Роуч был моим другом. — Маледикт взял салфетку, намочил ее в чаше для рук и стал оттирать ладони.

— Длинный язык Роуча представляет опасность. Не говоря уже о письмах. — Тон Януса сделался мягким и просящим.

— Может, Роуч уже их потерял, — предположил Маледикт. — Или пропил деньги, что ему дали на почтовые расходы. Но если ты так волнуешься, отправляйся, найди его и притащи сюда.

— Тогда будет уже двое тех, кто знает тебя, а там и еще больше — Роуч не преминет разболтать твою тайну Джилли, прислуге, сплетникам на улице.

— Мы могли бы предупредить его, чтобы он держал язык за зубами.

Впрочем, Маледикт прекрасно знал, что бесполезно рассчитывать на благоразумие Роуча. Даже ребенком он умудрялся разбалтывать информацию в самые неподходящие моменты. С тем же успехом можно было учить Эллу скромности.

— Может быть, отослать его подальше?

— Куда? — спросил Янус. — Он ремесло крысы из Развалин — и то с трудом освоил.

Маледикт закрыл глаза; сердце гулко стучало. Януса могли убить. Или Джилли — если бы пистолет случайно выстрелил.

— У нас нет времени, чтобы гоняться за ним. Не теперь. Сегодня ночью нам нужно избавиться от трупа.

— Да, не самый удачный момент, — согласился Янус. — Но придется. Перехватить письма, отобрав их у Роуча, еще возможно. Надо действовать, пока Роуч не разослал письма. Поверенный ни словом не обмолвился об адресатах. Данталион, Арис, Эхо, Ласт? Как знать, сколько их? Но с Роучем легко управиться. Ты мог бы выманить его.

— Вернуться в Развалины, подвергнуть себя опасности разоблачения? Я сегодня одного уже убил — может, пока хватит? Ведь в Развалинах без кровопролития точно не обойдется. — Вдобавок по ночам Элла выходит на заработки. Вдруг она увидит Маледикта, вдруг уловит запах Ворнатти и догадается, кем он стал? — Если тебе необходимо найти Роуча, придется делать это самому.

Двери открылись: вернулся Джилли. Он был очень бледен, зато больше не дрожал.

— Я послал дворецкого с поручением. — Его рот искривился. — Наплел, что у тебя возникло экстравагантное желание выпить абсента, невзирая на время суток. Нужно вынести тело через дверь… — Лицо Джилли снова залила восковая бледность, и Маледикт обошел вокруг стола, желая взглянуть, что так его напугало.

Янус перегнулся через стол и чертыхнулся.

— Как мы напачкали! В доме убивать — не то, что на улице, где кровь сразу впитывается в землю. И все же мертвец есть мертвец. Джилли, нужно отмыть пол, прежде чем кровь въестся в него. Мэл, бери его за ноги — нет, погоди. — Янус расчистил стол, сдернул скатерть и расправил ее на полу. — Теперь давай.

Янус и Маледикт подняли тело и переложили на скатерть; Янус быстрыми, ловкими пальцами обыскал карманы поверенного, отделяя монеты от мусора, и только потом позволил Маледикту обернуть скатерть потуже. Он вручил горсть разномастных денег Джилли, который с ужасом воззрился на них, прежде чем швырнуть на стол.

— Куда? — спросил Маледикт. — На пристань, и потом — в море?

— Нет, — хрипло проговорил Джилли. — Слишком много свидетелей.