На острие клинка - Эллен Кашнер

Старый форт, стоявший на восточном берегу, охранял устье реки у старого города. Он по-прежнему служил дозорной башней, однако теперь его многочисленные переходы были разбиты на камеры, в которых содержались государственные преступники особой важности. Именно сюда ранним утром доставили Сент-Вира, и именно сюда устремился Феррис сразу же, как только узнал об аресте мечника.

Лорд торчал в Старом форте уже полчаса и теперь прикладывал все усилия к тому, чтобы сдержать себя и не взорваться. Наконец, он сел на стул, который ему предложили сразу же, как только он прибыл, предварительно заботливо расправив плащ, чтобы его не помять. Феррис находился в кабинете коменданта тюрьмы, где гости обычно ожидали, когда за ними придут, чтобы препроводить на встречу с заключенными. Однако, похоже, в случае с Сент-Виром подобная привилегия на посетителей не распространялась.

Когда лорд Феррис сел, комендант тюрьмы последовал его примеру, устроившись за столом напротив нобиля. Комендант был человеком степенным и уравновешенным. Сейчас, когда повеления свыше вынуждали его перечить лорду из Совета, он чувствовал себя неуютно, но продолжал упорствовать.

— Простите, милорд, — настойчиво повторил он, — но у меня приказ лично от Великого канцлера. Я должен держать Сент-Вира под строгой охраной и никого к нему не пускать без особого распоряжения лорда Холлидея.

Я понимаю, — кажется, уже в третий раз произнес Феррис, стараясь говорить так, чтобы в его голосе по-прежнему звучали жалостливые нотки. — Но ивы должны понимать, что я — член Внутреннего совета, а значит, также вхожу в суд пэров. Как только герцог Карлейский вернется в город, мы все будем допрашивать Сент-Вира.

— Да, милорд, несомненно, но только в суде. А вы просите о частной встрече с заключенным, чего я, согласно приказу, никак не могу допустить.

— Будет вам. — Феррис расплылся в улыбке, делая вид, что неправильно понял слова тюремщика. — У змеи уже вырвали ядовитые клыки, и она не сумеет причинить мне вреда.

— Разумеется, милорд, — произнес собеседник с терпением, которое он выработал за годы общения с надоедливыми высокородными аристократами, — однако опасность все-таки существует. Мы охраняем мэтра Сент-Вира, заботясь не только о других, но и о нем самом. В делах подобного рода мечники далеко не всегда оказываются виновными.

— Как?! — воскликнул Феррис. — Он заговорил?

— Не проронил ни слова, милорд. Этот джентльмен… этот молодой человек очень молчалив. Ведет себя тише воды ниже травы. Он не высказывал желания кого-либо видеть.

— Очень интересно, — сказал Феррис, вновь входя в роль канцлера, — возможно, это кое о чем да говорит. Впрочем, ладно, я не должен задавать вам вопросов до начала официального дознания. — Он быстро встал, расправив плащ. — Насколько я понимаю, вам вменили в обязанность сообщать лорду Холлидею обо всех изъявивших желание повидать Сент-Вира? — Увидев, что комендант кивнул, Феррис сердечно продолжил: — Ну так вот, в моем случае не беспокойтесь. Я сейчас сам нанесу ему визит, признаюсь в попытке нарушить правила и попробую добыть для вас нужную бумагу.

— Вот и славно, милорд, — отозвался комендант. Эта была одна из ничем не обязывающих фраз, в которых сдержанное доверие к словам собеседника сочеталось с изъявлением желания, чтобы сильные мира сего оставили говорящего в покое.

Феррис, в спешке покинув промозглый форт, запрыгнул в поджидавший его экипаж и поставил ноги на грелку, отметив при этом, что она уже успела остыть. Вместо того чтобы ехать к лорду Холлидею, он отправился домой. Феррис не имел ни малейшего желания ставить Великого канцлера в известность о своем намерении повидать Сент-Вира. Вместе с этим Феррису очень хотелось встретиться с мечником перед тем, как Сент-Виру представится шанс поведать Бэзилу Холлидею о плане покушения на его жизнь.

Разумеется, Феррис не был уверен, что Сент-Вир расскажет о нем Великому канцлеру. Подобная откровенность не освободит мечника от кары за убийство Горна. Кроме того, нельзя с уверенностью утверждать, что Сент-Вир вообще знал, кем является его одноглазый заказчик. Пока слишком многое оставалось под вопросом, и Феррис собирался приложить все усилия к тому, чтобы сократить число вариантов дальнейшего развития событий.