Время выбора - Влад Левицкий

Тир выхватил у залитого собственной кровью Хогра кинжал, который тот продолжал сжимать в левой руке. Друг был в беде — значит, медлить нельзя.

Кинжал и фуарский полутораручник завертелись, замелькали перед глазами; Тир видел, как Кристиан заносит над поверженным гномом Меч, как у него загораются глаза от предвкушения скорой смерти — точно у вампира.

«Я успеваю! Успеваю!»

Словно у него выросли крылья. Меч Кристиана еще опускался, а он был уже рядом, совсем рядом. Тир уловил слабый растерянный приказ, не слышный ни для кого, — тот, что рождается в сознании приказывающего. А еще он уловил ту ауру страха, подобная которой встречается у загнанного и потерявшего всякую надежду на спасение зверя. Кристиан обращался к силе Меча — той, что спала в древнем артефакте уже много столетий. «Не-ет. Так просто ты не отделаешься», — мелькнула быстрая уверенная мысль.

Полутораручник встретил волшебный Меч в нескольких сантиметрах от шеи гнома. И отбросил его в сторону. Кинжал, взятый у Хогра, устремился вперед и, разрывая броню, пробил шею Кристиана насквозь. Тот тихо вскрикнул, обхватил кровоточащее горло руками и, пошатнувшись, рухнул в холодный снег.

Тир видел его последний взгляд. Имперский нобиль так и не сдался, уходил непобежденный, как он думал сам, но реальность для него была совсем другая. Как тогда, в Баллине, у заброшенного храма, так и сейчас посреди засыпанных снегом северных равнин Эриу, бывших владений орков, — Кристиан был побежден, хотя сам он и отказывался признаваться себе в этом.

И, словно венчая окончательную победу, над полем раздался душераздирающий крик. Тир оглянулся. Гран, верный друг и соратник Кристиана, был пронизан сразу тремя мечами, правое плечо его было разрублено до самой ключицы — арийские воины проследили за тщательным исполнением правил игры. Ле Гуин просто отбросил своего противника на выставленные за пределом круга клинки.

— Вот и все, — вздохнул Тир, наклоняясь над стонущим гномом. Ему досталось больше всех — волшебный Меч, разрубив гномью броню, разрубил и плоть, сломал несколько ребер, но все же не довершил начатого его хозяином дела.

— Круг замкнулся...

Сконди открыл глаза, тяжело выдохнул.

— У-ух... И хорошо же он приложил, — пробурчал гном, опираясь на руку Тира.

К ним уже спешил Ле Гуин. Вдвоем с Тиром они подняли гнома на ноги. Эрийские дружинники радостно вскинули вверх клинки, салютуя победителям; их командир и его друзья оказались сильнее! Что ж, никто не сомневался...

— Не думал, что Кристиан так силен, — сказал Сконди, не отрывая взгляда от пожелтевшего, залитого кровью лица эрийского нобиля. Даже сейчас, после смерти, арийский нобиль продолжал ухмыляться. — Как ты справился с ним, Тир? Тогда, в Баллине, у заброшенного храма...

— Это не его сила. — Глаза Тира блеснули холодным огнем. — Это сила Меча. Хладный пламень Хаоса...

— Как ты сказал? Хладный пламень Хаоса? — удивился гном. — А ну-ка пойдем, посмотрим на этот Меч.

Волшебный Меч вошел в снег по самую рукоять; мягкий голубой свет образовывал небольшой светящийся изнутри круг.

— Что-то не нравится мне этот клинок, — насторожился Ле Гуин. — И зачем он так понадобился вождям кланов?.. Ладно. Пойду-ка я лучше построю бойцов, оценю потери... Ну и так далее.

Тир и Сконди остались вдвоем.

— Ты что-то о нем знаешь?

— Пока не могу сказать точно, — ответил Сконди. — Узнаю, когда осмотрю гравировку.

«Мы готовы служить тебе, хозяин. — Тир застыл на месте как вкопанный. Два противных, омерзительных голоса, сливаясь воедино, проникали в сознание. — Бывший хозяин был слаб, его воля оказалась недостаточной, чтобы одерживать победы. За тобой же мы чувствуем поистине колоссальные силы. Ты поведешь нас к победе, а мы — тебя».

«Кто вы? — воззвал к невидимым собеседникам Тир. — Порождения Хаоса? Извините, но мне не нужна ваша помощь».

«Ты не знаешь, от чего отказываешься, смертный. Наша Сила — велика... Но должны произойти определенные события и в определенной последовательности — вот тогда мы наберем истинную силу, сравнимую лишь с силой богов. А когда она будет переполнять нас — мы отблагодарим того, кто поможет нам...»

— Тир! — взволнованный голос Сконди вывел фирийца из оцепенения. — Плохо дело... Знаешь, чей это Меч?

— Нет.

— Одного из трех царей демонов-фоморов. Это Меч Балора, сильнейшего из трех высших. Видишь герб на оголовке рукояти? Остров со стеклянной башней венчает непокорную морскую стихию — это герб бывшего царя фоморов. Я видел подобный герб в пещерах Снежных гор... — Вездесущий всезнающий гном вдруг запнулся, он казался растерянным. — Но как он попал в руки простого смертного?! Ведь, согласно преданиям, чтобы овладеть им, надо подобрать ключ к великой мощи прошлого — к силе Балора Ниспровергателя!

— А фоморы, это...

— Демоны Хаоса, одни из сильнейших.

— Тогда понятно, откуда взялось это название — «Хладный пламень Хаоса», — сказал Тир, украдкой бросая взгляд на продолжающую кровоточить рану Сконди. — Послушай, дружище, ты ведь ранен этим Мечом...

Иссиня-черные тучи над их головами вдруг пронзила ярко-рыжая ветвистая молния. И, словно повинуясь неслышимому приказу, клубящаяся тьма вдруг стала закручиваться по спирали, образуя в небе нечто, напоминающее гигантскую воронку.

«Какое решение ты принял? — Настойчивость невидимых собеседников поражала. — Ты думаешь, что Хаос — это зло? Тогда ты глубоко ошибаешься. Ни Хаос, ни отделенные от него миры Вселенной не являются злом; они — просто вместилища. А уже дело населяющих эти вместилища — творить зло или нет. Вместилищам все равно. Они лишь то, что делает населяющих их и владеющих ими своими вечными рабами...»

«Красиво говорите. Но вы так и не представились. Как ваши имена?»

«Хорошо, мы назовемся, если тебе что-то скажут наши имена... Гаинарекк и Эвебельт. Так как?..»

— Сконди, а что это за руны по бокам от эмблемы? — неожиданно для гнома спросил Тир.

— Гм... А, чтоб я знал... Наверное, имена какие-то... Гаинарекк и Эвебельт. Кажется, так... — Сконди вдруг вскочил как ужаленный. — Тир! Это же... Последние отпрыски Балора! Я читал об этом. У их кровожадного папаши была прескверная привычка — заключать в Меч души своих детей, находящихся на краю. Тем самым он оставлял им шанс вернуть себе жизнь даже спустя тысячи тысяч лет.

— А Гаинарекк и Эвебельт — его последние сыновья?

— Очень может быть, — невыразительно ответил Сконди. Похоже, здесь даже он пасовал перед загадками древности.

— Они пытаются склонить меня на свою сторону. Гаинарекк и Эвебельт. Я слышу их голоса.

— Ничего себе! — воскликнул Сконди. — Тогда надо что-то делать с этим Мечом. Я чувствую, что в нем — зло.

Тир растерянно пожал плечами: