VIP значит вампир - Юлия Набокова

Я потрясенно молчала.

– А ты разве никогда не замечала, что твой папа совсем не похож на деда Мишу? – разоткровенничалась бабуля.

Я вспомнила утонченные черты лица отца и лицо деда, словно вырезанное неумелым скульптором из каменной глыбы, и перевела взгляд на экран, где широко улыбался Аристарх.

– Да сама посмотри: вы с ним похожи, как родственники! – добавила бабуля. – Твой начальник – точная копия Александра.

Действительно, как я раньше не замечала: один типаж, похожие черты лица. Мы с Аристархом похожи, наверное, поэтому его и тянуло ко мне так непреодолимо… А ведь он и в самом деле может быть моим дедом!

– Кто такой был этот Александр? – пытливо спросила я.

– Мы с ним в Париже познакомились, – смущаясь, поведала бабушка. – Я с комсомольской делегацией переводчиком ездила, а Александр был в числе дипломатов. Мы с ним украдкой встретились несколько раз. Потом он в Москву приезжал, ну и…

– Ты уже замужем была? – поразилась я.

– Нет, это еще до Мишеньки было, – с негодованием возразила бабуля. – Точнее, Миша за мной давно ухаживал, но я ему отказывала, а потом…

Бабуля запнулась, а я ахнула, поняв истинную причину ее поспешного замужества. А я-то всегда гадала, что изящная, интеллигентная бабушка нашла в неотесанном, угрюмом и впрямь похожем на медведя дедушке Мише. Ну чем мог подкупить студентку-переводчицу работяга-токарь? Да просто бабуля была в положении и выбирать не приходилось.

– А дедушка знал? – прошептала я.

– Конечно, знал, – с достоинством ответила бабушка. – Разве бы я стала его обманывать? Когда он в очередной раз стал звать меня замуж, я ему и ляпнула сгоряча: мол, забудь меня, Миша, не нужна тебе такая жена, я к весне уже рожу. А Миша рассердился, говорит: что ты выдумала? Кто же тогда отец ребенка и почему на тебе не женится? Я ему все и рассказала. Думала, отважу его правдой от себя. Только Миша ушел, а на следующий день с букетом гвоздик меня встретил после работы. Разговор у нас с ним серьезный вышел, он меня убеждал, что все равно любит, и обещал, что ребенка примет и воспитает как родного. И слово свое сдержал.

– Ты его так и не полюбила, – прошептала я.

– Я его любила, по-своему, – призналась бабушка. – Миша всегда был мне заботливым мужем, и я всегда была ему благодарна за то, что не стала матерью-одиночкой и у Вадика был отец.

– А Александра ты больше не видела?

– Никогда, – вздохнула бабуля.

– А фотография его у тебя не сохранилась? – допытывалась я.

– Есть одна, в газете, – припомнила бабушка, – там вся наша делегация изображена, и Александр тоже. А отдельной его карточки у меня нет. Тогда это не распространено было, как сейчас.

– Покажешь? – загорелась я.

Бабушка всплеснула руками.

– Ой, если она сохранилась после потопа-то! Ведь все залил Василий! Хотя погоди, у Дуси должен был номер газеты остаться, она с нами тогда ездила. А ты чего так заинтересовалась? – запоздало спохватилась она.

– Вдруг твой Александр в родстве с Аристархом? Может, статью какую интересную написать удастся, – на ходу сочинила я.

– Только ты уж мое имя в журнале не указывай, – испугалась бабушка. – Мало ли что.

– Не волнуйся, я сохраню твое инкогнито! – пообещала я.

…На следующий вечер пожелтевшая газета со старой фотографией была у меня в руках. С черно-белого фото, запечатлевшего советскую делегацию и французских дипломатов на фоне Лувра, на меня смотрел старомодно одетый и подстриженный Аристарх Алмазов.

– Надо поговорить!

На стол Аристарха легла старая газета.

– Что ты там нашла? – Алмазов подвинул газету ближе, и я увидела, как улыбка на его лице сменяется недоумением. – Где ты ее раскопала?

– Не может быть!.. – простонала я. – Это и в самом деле ты?!

– Да, я, – растерянно молвил Аристарх. – А откуда это у тебя?

– От бабушки!

Аристарх удивился еще больше.

– Ты знаешь ее под именем Лизы Ветровой, – угрюмо поведала я и ткнула пальцем в фотографию молодой кокетки Лизы в шляпке с цветком, ультрамодной в те времена и безнадежно устаревшей в нынешние.

– Лиз? Невероятно! – Аристарх так и впился глазами в газету, потом перевел очумелый взгляд на меня. – Ты… ты ее внучка?

– Я ваша с ней внучка, – поправила я. – Поздравляю, дедушка Александр! Можно, я буду звать тебя просто деда Саша?

– О чем ты говоришь? – опешил вампир.

– Ты не знал, что она родила от тебя сына? – укорила я. – Злостный ты алиментщик! Да ты хоть представляешь, как непросто было растить ребенка при коммунизме? Очереди километровые, полки пустые… – От жалости к бабушке я чуть слезу не пустила.

Аристарх, уронив челюсть, смотрел на меня.

– Хотя это вроде было уже позже, – засомневалась я, – когда я родилась… Но все равно, уверена, бабушке Лизе пришлось очень, очень непросто! – тоном прокурора добавила я. – Да ты хоть знаешь, чтобы достать коляску для твоего сына, бабушке пришлось пожертвовать самой красивой своей шляпкой, купленной в Париже!

Я обвиняюще уставилась на блудного деда, который тем временем то краснел, то бледнел на глазах.

– Эй, – осторожно поинтересовалась я, – у вампиров инсульты бывают? А то, может, уже пора вызывать вурдалачью неотложку?

– У меня есть сын? – ошеломленно пробормотал Аристарх, порывисто поднимаясь с места. – Я знал Лиз еще до того, как стал… как меня заразили. Это случилось в тот же год, когда я в последний раз видел твою бабушку. Почти пятьдесят лет назад. Ты уверена?

– У меня информация из первых уст.

– Тебе сказала Лиз? – разволновался Алмазов.

– Для меня она бабушка Лиза, – поправила я.

– Бог мой, я о ней вспоминал, – возбужденно забормотал вампир. – Когда меня позвали в Москву пять лет назад, я вспомнил про Лиз, но не думал, что она жива. Шанс встретить ее был минимальным, в Москве миллионы людей, а Лиз уже в преклонном возрасте… – Он запнулся и поднял на меня глаза, не решаясь спросить.

– Конечно, она постарела, – пресекла его иллюзии я. – Но только телом, а не душой. Она считает себя семнадцатилетней и по-прежнему носит шляпки.

– Ах, моя Лиз… – Глаза Аристарха затуманились. – Когда я стал… таким, я мечтал разыскать Лиз, сделать ее одной из нас и никогда с ней не разлучаться. Но это были только мечты. Я был одним из последних, кого инициировали без согласия. Почти в то же время вступили в силу правила, и все стало очень непросто… А мой сын… Это твой отец? Он жив? – взволнованно спросил он.

– Жив, – кивнула я.

– А ты, ты… – Аристарх вскинул глаза и прожег меня угольно-черным взглядом, в котором не осталось места радужке. – Это просто невероятно! – Он подскочил ко мне, сгреб в охапку, прижался губами к моему виску и восторженно проорал: – Жанна! Дорогая моя! Я, как тебя увидел, сразу почувствовал, что между нами особенная связь!