Каждый последний вздох - Дженнифер Арментроут

– Я не допущу этого, – сказал он. – Я же наследный Принц. Наверняка я могу что-то сделать. Я пойду к Боссу.

Но если бы Босс мог что-то сделать – наверное, уже бы сделал? Да и мог ли Босс вмешиваться на этом этапе? Впрочем, неважно. Прижимаясь к Роту, я знала, в глубине души знала, что у нас нет никакого завтра. Если я передумаю и откажусь от своего замысла, то не только потеряю Сэма и другие души, загубленные Лилин, но поставлю под угрозу миллионы жизней, которые сгорят в уже наступающем апокалипсисе.

Я боялась, что Рот совершит еще большую глупость, чем придумала я сама, но мой план был хорош хотя бы тем, что в случае моей гибели оставался шанс на спасение Сэма. На спасение других душ. Я могла спасти невинных людей, которые обречены на гибель, потому что приближался конец света. Я могла спасти Рота.

Рот приподнял мне голову, намереваясь что-то сказать, но я больше не хотела никаких слов между нами. Я остановила его поцелуем. Он попытался отвернуться, но я удержала его, сжав его щеки, не позволяя каким бы то ни было словам сорваться с его губ.

И, когда поцелуя оказалось недостаточно, когда он снова попытался заговорить, я поднялась и оседлала его, прижимая коленями его бедра. Я соединила наши тела, и, когда его губы наконец раскрылись, мое сердце сжалось от боли, потому что он целовал меня, обжигая силой страсти. Его руки спустились по моей спине, и вдобавок ко всему, что я чувствовала, мне передалось его отчаяние.

Его мышцы вдруг напряглись, и в следующее мгновение он поднялся. Я обвила его ногами за талию. Наши губы слились, и мы вышли под снег. Поднялся ветер, накрывая нас пеленой моих волос.

Я не думала, что мы сумеем добраться до лестницы.

Мы с трудом смогли это сделать.

Когда мы оказались на узкой лестничной площадке, дверь захлопнулась за нами, и Рот повернулся, прижимая меня спиной к стене. Наши тела сплелись в одно целое, дыхание рвалось, когда его твердь уперлась в мое самое чувствительное место. Припорошивший нас снег растаял, увлажнив кожу и волосы.

Мы целовались. Мы цеплялись друг за друга, забыв об остальном мире. Сейчас для нас существовали только эти украденные моменты. Ничто другое не имело значения, кроме того, что он чувствовал, что чувствовала я.

– Держись, – сказал он, но я и не собиралась его отпускать.

Рот снова пленил мои губы и повернулся, спускаясь с лестницы. Он толкнул ногой дверь, закрывая ее за нами, прогоняя холод улицы, и, когда снова повернулся, споткнулся о банкетку возле рояля, опрокидывая ее.

Мы почти не расслышали грохота.

Он отнес меня прямо к изножью кровати, не отрываясь от моих губ, выпивая меня без остатка, и все было мало. Даже когда покусывал мочку моего уха, вырывая у меня горячий стон.

Мы разомкнули объятия только для того, чтобы избавиться от всего, что нам мешало, и это растянулось надолго, потому что мы все время отвлекались… на каждую снятую вещицу, расстегнутую пуговицу. Наши руки. Наши пальцы. Наши рты. Все в нас стало жадным, ненасытным.

Когда я легла на спину и уставилась на него, думать уже было невозможно. Он поглотил меня целиком, но я знала, что это взаимно, потому что его руки тряслись, когда он прикасался ко мне, и голос дрожал, когда он говорил мне, что я красивая; когда сказал, что любит меня, и повторял это снова и снова. И его голос опять дрожал и срывался.

То, что произошло дальше, я бы назвала его поклонением мне и моим восторгом перед ним. На моей коже не осталось ни одной частички, которую бы он не исследовал, от изгиба ступней до многочисленных впадинок на пути к моим губам. Наши глаза и руки не расставались, когда тела задвигались в унисон. И, когда прошел первый пик страсти, мы просто лежали, и его рука скользила по моим ребрам, спускаясь к бедрам, а потом мы начали все сначала. Мы истощали себя любовью, силой воли сдерживая тени, сгущающиеся вокруг нас.

Сон так и не пришел ко мне, хотя ничего мне так не хотелось, как уткнуться в Рота и забыть обо всем. Но я не могла. Если бы я это сделала, то потеряла бы всех, кто мне дорог, и бесчисленное множество безымянных невинных людей попали бы под перекрестный огонь. Зная, что только я одна способна остановить этот кошмар, я не имела права уйти в сторону, иначе не смогла бы жить дальше. К тому же мое дезертирство подарило бы нам всего несколько дней, а может, и считаные часы. Ведь если бы Лилин зашел слишком далеко и возникла угроза разоблачения великого замысла Создателя, Альфы стерли бы нас с лица земли, тем более что они так долго и терпеливо ждали подходящего повода.

Я знала, что должна осуществить задуманное. Знала, что у меня нет выбора, но, когда я смотрела на спящего Рота, меня охватывал ужас от собственного решения. О, как больно. Тугой ком застрял в горле, тяжесть давила на грудь, слезы обжигали глаза.

Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к нему, хотя бы в последний раз, но я побоялась разбудить его. Вместо этого я постаралась запомнить каждую красивую черточку его лица, от резких скул до жесткой линии нижней челюсти, лишь слегка смягченной сном. Я запоминала густоту ресниц и естественный свод бровей. Вглядывалась в полные губы и мечтала еще раз увидеть те ямочки и глаза цвета янтаря, вспыхивающие ярким огнем всякий раз, когда он смотрел на меня. Меня так и подмывало еще хотя бы раз пропустить пальцы сквозь его волосы, ощущая шелковистую гладкость прядей.

Мне до боли хотелось снова услышать от него: «Я люблю тебя».

Но ничего из этого уже не могло случиться.

Крепко зажмуриваясь, чтобы сдержать поток слез, я осторожно скатилась с кровати и на цыпочках подошла к вороху одежды, сваленной на полу. В тихой темноте я оделась, схватила железный кинжал с крышки фортепиано и подкралась к кровати, где на боку, лицом к моей подушке, лежал Рот.

– Я люблю тебя, – прошептала я срывающимся голосом. – Я так тебя люблю.

И потом я совершила то, о чем никогда не помышляла, но единственное, что могла сделать. Я ушла от Рота.