Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

Последние футы пошли легче, хотя Гиллеберд совсем изнемог, но держался за облепленный грязью шест, пока я не вытащил его наполовину на берег.

Он остался лежать в полном бессилии, упершись руками в растоптанное нашими сапогами месиво, стараясь не задохнуться, дышит часто и хрипло, а сэр Клемент перехватил мой требовательный взгляд, вытащил меч из ножен, поднял над головой.

— Правителя, — сказал я, — очень трудно столкнуть с первого места на второе… зато как легко со второго на последнее!

Гиллеберд не ответил, дышит тяжело и хрипло, сэр Клемент побледнел, в глазах ужас, никто не смеет поднять руку на священную особу помазанника Божьего, но никто и не смеет ослушаться Ричарда Завоевателя…

— Знаешь, — сказал я с отвращением, — если бы тебя задушили в подвале, я бы все-таки корчился бы какое-то время в муках совести… хоть и надо, но как-то нехорошо и даже грубо убивать вот так человека, да еще с такой седой бородой, хоть и остриженной, прям патриарха…

— А сейчас что изменилось? — спросил он хрипло.

— Ты убил человека, — сказал я, — которого я чтил, короля Фальстронга. Ты убил его молодую красавицу-жену!.. Ты убил многих знатных и благородных рыцарей, не считая простой люд… ну, тех не жалко, ладно. Ты слишком много пролил крови, потому убиваю тебя не как человека, а как взбесившегося волка.

— Ты убил мою дочь, — прошептал он.

— Принцессу Изагельду, — спросил я, — которую ты предлагал мне в жены?.. Ее спасла одна из нянек. Спрятала в груде грязного белья, а потом вынесла в корзине за пределы дворца. Я знаю, где ее прячут, но не трону. Ей никогда не быть королевой, но хорошим человеком… может быть, станет… А вот ты… ты не только поджигатель войны, но и активный развязыватель!.. Потому я, как уполномоченный представитель Высшей власти, осуждаю тебя на смерть.

Он прохрипел:

— За то же самое, что делаешь сам? Я завоевывал земли, оставленные сюзереном, только для того, чтобы принести туда богатство и достаток… Ты сам признавал, что в моем королевстве люди живут зажиточнее…

— Это не оправдывает захваты, — отрезал я. — Надо было остановиться на возможностях экономического грабежа посредством преимуществ в экономике! Но ты перешел грань… Эй-эй, не шевели пальцами!

Сэр Клемент перехватил мой злой взгляд, вздохнул, сверкающее лезвие застыло на миг, потом исчезло, с такой скоростью нанес удар, очень точный, несмотря на дрожащие руки.

Голова Гиллеберда не откатилась, все как застыло, только теперь ее отделяет от туловища тускло блестящая широкая полоса стали, медленно погружаясь в грязь.

Сэр Клемент с трудом вытащил меч, но трепещущий взгляд все еще прикован к отрубленной голове.

— Благодарю вас, сэр Клемент, — сказал я. — Вы проявили настоящее, а не картинное мужество.

— Ваша светлость?

— Хоть понятно, — спросил я, — зачем мы это сделали?

Он кивнул, проговорил осевшим голосом, все еще не в состоянии оторвать взгляд от испачканной грязью головы недавнего повелителя королевства Турнедо:

— Война не окончена, пока король жив…

— Хоть и в плену, — сказал я.

— Хоть и в плену, — повторил он глухо. — Нехорошо мы сделали, но… надо было, ваша светлость. Хоть и гадко это.

— Рассуждаете, — сказал я, — как политик. Вы умный человек, сэр Клемент, вам это говорили? Несмотря на такой рост и такие мускулы. Возьмите голову с собой, нам нужны доказательства. Если бы добили стрелами и дали утонуть, по королевству пошли бы слухи, что король жив и где-то готовит новую армию.

— Да, ваша светлость. И кровь бы лилась еще долго.