Варвар, который ошибался - Евгений Шепельский

Над куполом бушевали сильнейший дождь и ветер, часто сверкали багровые молнии — бесшумно, без малейших раскатов. Драккор мотыляло, но он выравнивался и все так же нависал над куполом серой кольчатой громадой. Интересно, что будет, если в него шуранет молнией? Выдержит он удар — или сгорит синим пламенем, рухнет на купол и передавит всех здесь к чертовой матери?

Мне было погано, действие зелья заканчивалось. Вскоре потеряю сознание. Впрочем, и так и так — умирать. Бесстрашный и откованный из железа варвар Фатик готовился бесславно пасть от руки кверлинга, которому отдаст приказ Кварус Фальтедро.

Декан Кафедры просветления вошел вместе со мной, с другой стороны находился Доминус Мраго, надувшийся от спеси и ощущения причастности к великим событиям. Мы прошли немного вперед, и тяжелые стальные двери за нами захлопнулись. В зале воцарилась тишина. В этой жуткой обморочной тишине я громко чихнул.

Фальтедро раздраженно передернул плечами и уверенно прошагал к скрытному господину. Что-то произнес. Скрытный господин дрогнул всем телом и… потек ко мне. Тут я, наконец, понял, что он состоит из плотной черноты, имеющей лишь контуры человеческого тела, облеченного в некое подобие монашеской рясы с капюшоном. В темном провале капюшона царила непроглядная тьма.

Кредитор подплыл ко мне. Пола он не касался. От его тела — да и тело ли было это? А может, просто сгусток космической пустоты? — исходил холод, вроде как передо мной раскрыли дверцу ледника, в который начало утекать мое тепло.

Он смотрел на меня, изучал не меньше минуты. А я поверх его плеча смотрел на Виджи. Наши взгляды соприкоснулись, и я почувствовал, как тепло возвращается в пальцы моих рук.

Кредитор Хаоса сказал сипло и невнятно:

— Выжил в Зале Оракула. Удивлен.

О да, выжил, и сейчас не отказался бы выжить.

Но вслух я этого не сказал.

— Она манипулирует тобой…

Старая песня. Я уже ее слышал, о да, слышал.

Но вслух я этого не сказал. Существо, парившее над полом передо мной, могло уничтожить меня, просто дохнув.

— Она лжет. И пророк Гритта лжет.

Ну-ну. А ты, небось, говоришь правду?

Но вслух я этого не сказал.

Несмотря на то что сегодня мне предстояло умереть, я опасался скрытного господина. Просто не находил слов, чтобы начать ерничать или подкалывать или еще как-то вывести его из себя.

— Твоя миссия завершится здесь.

Читает ли он мысли, как Лигейя-Талаши? Если читает, то знает, что думаю я о нем очень плохо. Ну просто — исключительно плохо.

— Ты был там. Ты видел ее. Ты был с ней. Удивлен.

О черт. Ну да, я был с ней, и плод наших чресел лежит сейчас в центре зала, напитывая магией заклятия и артефакты.

— Предпочла человека…

Он вытянул правую руку — черную извивающуюся змею — и коснулся моего лба, словно кусок льда приложили. Я охнул. Виджи вскрикнула. Кредитор помедлил и убрал руку.

Не знаю, что он собирался со мной сделать, но я предпочел бы пасть от руки кверлинга.

Вдруг скрипнули ворота, в зал ворвался, одышливо пыхтя, один из чародеев — пожилой и без меры бородатый.

— Он идет! Идет! Закрывай!

Кверлинги заперли ворота и для надежности заложили их стальным засовом. Кредитор перетек к центру зала, туда, где находился постамент с жемчужиной.

Несколько минут тишины показались мне вечностью. Над головой бесшумно вспыхивали молнии.

Внезапно на ворота обрушился могучий удар. Они содрогнулись. Еще удар! И еще. Ворота начали выгибаться, затем их просто снесло вместе с петлями, и они рухнули в облаке штукатурки.

Ветер ударил в лицо. Где-то в коридоре, ведшем к Главному Залу, были открыты окна.

В зал вошел Альбо. Пророк Гритта-миротворца.

Остатки рясы трепыхались на его мертвом теле, желтовато-сером, будто непропеченная глина. И я со всей очевидностью мог утверждать, что сердце не вздымало грудь бывшего клирика. Голова лишилась всех волос, и напоминала шар, покрытый чем-то вроде зачатков чешуи. Подбородок заострился. Уши исчезли. Кажется, там теперь просто зияли две дыры. Руки странно вытянулись, как будто приобрели дополнительный сустав — но это, конечно, была иллюзия. Ладони и пальцы стали похожи на узловатые корневища.

Альбо повернул голову, мазнул по мне бессмысленным, не узнающим взглядом. Глаза его были пусты и мертвы и сияли краснотой, как тлеющие угли. Его взгляд нашел жемчужину Бога-в-Себе.

— Я пришел взять.

Он простер длань, и легким движением смахнул двух кверлингов. Сзади подбежал еще один и ударил Альбо саблей по голове.

Фокус, как тогда со сковородкой Самантия, не прошел; Гритт учел все ошибки и поработал над плотью Альбо. Меч отскочил от бритой головы бывшего клирика. Альбо даже не посмотрел на солдата, молча отмахнулся, задев голову кверлинга — и шея того хрустнула, как сухая ветка.

Живой мертвец. Больше, чем мертвец. Марионетка, над которой Князь Тьмы взял управление и насытил своей мощью. Он шел, тяжело впечатывая босые ступни в пол, я и ощущал, как содрогается пол от его тяжких шагов.

Маги вздумали применить заранее подготовленное заклятье — ударили невидимым молотом, но… кажется, Гритт слишком хорошо подготовил своего миньона. Невидимый воздушный молот вернулся к магам, врезал так, что маги отлетели к стенам, ударились с общим хрустом, кое-кто, очевидно, умер. К счастью, Дагеста в теле Тулвара пострадала не сильно. Один из магов, приподнявшись, швырнул молнию — теперь в пространстве, насыщенном магией Бога-в-Себе, можно было попробовать и это. Молния — толстая красная лента — отлетела от Альбо и ударила в потолок, провертев там немаленькую дыру, из которой тотчас устремился дождь. Но маги не вняли — еще один, что пострадал не сильно, швырнул голубую молнию, и та, отскочив рикошетом, ударила в мою цепь. Я ощутил мертвящий холод. Кандалы почернели и опали. Какая замечательная магия — побольше бы такой!

Кредитор молча потек навстречу посланнику Гритта и обхватил его удлинившимися руками. Приобнял, можно сказать. Дальше я не смотрел — ринулся к оружию, подхватил саблю покойного кверлинга (от страшного удара Альбо его голова сползла на левое плечо). Кажется, я орал. Шатци ревел. Олник кипятился. Тулвар что-то верещал. Прочие из отряда Шатци вопили каждый на свой лад. И только Виджи увидела то, что нужно.

— Фатик, сзади!

Я развернулся, успел подсечь удар сабли и хлестанул кверлинга поперек горла.

Второй кверлинг наступал, мы закружились в драке, вернее кружился кверлинг — я же хромал, скакал и кашлял, перед глазами все плыло. Бодрящее зелье перестало действовать.

В зале царил хаос. Уцелевшие маги орали, Фальтедро метался у стоек, кверлинги из тех, кто не участвовал в схватке, окружили Кредитора и Альбо — те застыли, сцепившись, и, кажется, превратились в статуи.