Поцелуй на счастье, или Попаданка за! - Ирмата Арьяр

— Есть версия, что это демоница, возомнившая себя твоей невестой. — В голосе короля слышалась усмешка. — Я слышал, что для дочери повелителя сферы Зеф нет невозможного.

— Даже она не смогла бы проникнуть в Орияр-Дерт. Испорченный голем — все, на что она оказалась способна. Артан, дошло до того, что Тамара подозревает в этих преступлениях и покушениях меня.

— Тебя? — рассмеялся король. И через паузу, уже задумчиво, заявил: — А знаешь, в этом что-то есть. Может, это и в самом деле ты?

Я осторожно поднялась, села на кровати и обняла подушку. Очень хотелось пить, и в просвете между занавесей я видела кувшин и стеклянный стакан с прозрачной жидкостью. Но возможность подслушать тайный разговор оказалась важнее жажды.

— Мне не до шуток! — зло бросил Дэйтар. — Я официально заявляю, ваше величество, что мое терпение иссякло. Останови свою мать. У тебя достаточно доказательств.

— Они все косвенные, а мне нужны прямые, — послышался тяжелый вздох собеседника. — Речь идет о доверии к королевской власти. Я даже не могу откровенно спросить ее, спит ли она с демоном. У нее иммунитет к моей магии, она просто рассмеется и не ответит. Для того чтобы открыто обвинить королеву-мать в измене, нужно что-то более весомое, чем горстка девиц, пострадавших от ментальных атак. Атаки недоказуемы, ты сам понимаешь.

— Ты знаешь, через кого она действует тут. Я в любой момент могу выдать ее шпионку, и менталисты распотрошат ее сознание, как капусту по листочкам. А я вынужден ее терпеть! — Судя по грохоту, Ворон либо стукнул кулаком по столу, либо опрокинул стул. — Знать, ненавидеть и терпеть!

Ее! Я вся превратилась в слух. О ком он говорит? Но меня ждало разочарование, имя так и не прозвучало.

— И опять окажется, что каждый слой заблокирован, и менталисты, как всегда, не успеют снять блоки, прежде чем свидетель сойдет с ума, — вздохнул король. — И мы лишимся возможности поймать мою мать на горячем.

— Артан, здесь Риату не поймать. Неужели ты еще не убедился после всех попыток? Ловить нужно во дворце, но ты же сам закрыл мне туда вход.

— Я вынужден был закрыть. Она очень ловко подвела тебя под обвинение в том, чем сама занимается.

— Но ты же выяснил, через кого она выходит на связь со своим возлюбленным демоном?

— А толку? Арестуй я посредника, этого мелкого некромантишку, он умрет прежде, чем откроет рот. Она маниакально осторожна. И хитра, как все маньяки. Я проигрываю, брат мой.

Король замолчал. Послышалось звяканье стекла и бульканье жидкости. Похоже, побратимы отмечали проигрыш Артана.

Пить захотелось невыносимо. Но я терпела.

— Я не готов расплачиваться за твою нерешительность, Артан. И я не позволю рисковать жизнью моей невесты. Тебе нужны доказательства? Они есть. У меня есть свидетели из Воронов сферы Суаф, есть подлинные кристаллы с записями встреч Риаты и Зеф-Эмитха, есть копии их переговоров, где влюбленная женщина соглашается отдать Риртон в обмен на брачное кольцо и постель хаора. Что тебе еще нужно, чтобы отправить ее на плаху или пожизненно в каземат?

— Ты сам подумай, что предлагаешь, Дэйтар. Демоны будут свидетельствовать против королевы-матери, обвиняя ее в сношениях с демоном. Бред! И потом, я не могу казнить ее, это моя мать, королева!

— Но она-то может пожертвовать и тобой, и страной, и всем миром Айэры. Все айэни в ужасе. Они знают даже больше, чем мы. Ты знаешь, почему Риата начала совершать те маленькие ошибки, которые позволили ее вычислить?

— Да. Она очень торопится.

— А почему?

— Откуда мне знать! — громыхнул Артан.

— Она беременна, — веско, как камень, бросил Дэйтар.

— Что? Не может быть!

Тут даже мне стало жаль короля — столько ужаса прозвучало в его голосе.

— Даже не сомневайся. Айэни точно знают и так обеспокоены, что даже мне сообщили. И скоро, думаю, раньше моего двадцатипятилетия, беременность Риаты станет заметной. Вот ведь ирония — ни одна из жен Эмитха не подарила ему наследника, его матерью окажется белая магичка, покровительница обители Света. Поэтому она и торопится. Провести войско в Риртон Эмитх может только через сферу Суаф. А получить проход через территорию Воронов и Орияр-Дерт он может, только устранив меня.

— Но ты же еще не принял силу Хаора, Дэйтар? — медленно спросил король, и я представила, как сощурились его желтые глаза.

— Пока нет. Но если ты не остановишь свою мать немедленно, я им стану.

— Нарушишь тысячелетний договор?

— Да. Напоминаю, ты первым его нарушил, когда позволил надеть на меня вериги Кхаста. И еще ты давал мне слово, что Тамара не пострадает от интриг Риаты. Моя невеста уцелела только благодаря моим амулетам. А я предупреждал, Артан.

— Дай мне еще время, брат.

Вот я в гробу бы видела таких братьев. А некромант, который должен быть злым и жестоким по определению, оказался добрым и мягким.

— Даю тебе сутки, король Риртона. Если ты так и не решишься, буду действовать я. Еще предупреждаю: и не дожидаясь срока, я сделаю все, чтобы защитить мою таинэ. Кстати, моя невеста слышала почти весь наш разговор.

Я тихо ойкнула и срочно заползла под покрывало.

— Шиирт! — тихо выругался государь. — И ведь не предупредил, змей!

— Ворон, — весело поправил Дэйтар.

— Один шиирт. Я могу ее увидеть? Поздравить с обручением?

— Сейчас узнаю.

Скрип отодвигаемого стула или кресла, приближающиеся шаги. Я в панике зарылась в подушки. Вкусно запахло хвоей и орехами. Мужской такой запах. Это что, я в постели Ворона? Шиирт!

Занавеска отдернулась.

— Моя таинэ, вас желает видеть король Риртона. — В голосе Ворона звучала скрытая улыбка.

— Я не принимаю, — пробормотала я в подушку.

Почувствовала, как прогнулась постель под весом мужчины. Его рука потянула покрывало, в которое я так вцепилась, что шелк затрещал.

— Не дурачься, Тома, — шепнул Ворон и чмокнул, куда дотянулся — в голое плечо. Голое! Я так была увлечена подслушиванием, что только сейчас поняла, что на мне надета лишь сорочка на тонких бретельках.

— Хорошо. Пусть войдет. Но только полог задерни!

— И не подумаю. Он должен убедиться, что в моей постели именно ты.

— Зачем?

— Любую другую девушку пришлось бы убить за подслушивание государственной тайны, — улыбнулся этот добрый. Кровожадно так. И цапнул лапой за пятку. Голую!

Я подскочила, едва сдержав визг — горло еще болело. А мой враг, воспользовавшись моментом, отобрал покрывало.

— Платье на стуле у изголовья, — сообщил он тоном усталого камердинера. — Помочь одеться, миледи?

И даже не дождавшись возмущенного «нет!», этот обрученный и обреченный на страшную месть рывком поднял меня, шокированную таким обращением, поставил на ковер и принялся одевать с ловкостью камеристки.