Танцующая для дракона - Марина Эльденберт

— Ладно. — Я вскинула руки. — Сдаюсь перед лицом непреложной истины «самец всегда прав». Присваиваю Даармархскому почетное звание и медальку «Пиписька неудержимая» с соответствующим символом. И погоны на…

Рихт закрыл мне рот рукой.

— Прежде чем ты окончательно разрушишь свой женственный образ…

Я легонько цапнула его за руку, и он дернулся. От неожиданности, из-за чего я его еще и лизнула. Совершенно случайно.

— Этого до сих пор не произошло?

Глаза Рихта потемнели:

— Знаешь, Танни…

— Что?

— Если ты еще раз сделаешь так, не уверен, что не заработаю орден Даармархского.

— Медальку.

— Что? — немного хрипло переспросил он.

— Медальку, — повторила я, глядя ему в глаза.

Поскольку на сей раз он смотрел на мои губы, пауза несколько затянулась. Точнее, мне показалось, что она несколько затянулась, и я отвернулась к окну. Правда, тут же повернулась снова, потому что у меня волосы на затылке зашевелились, а вместо позвоночника возник раскаленный стержень, от которого по всему телу рассыпались огненные искры.

Оборачиваться не торопилась. Хотя бы потому, что я знала, кого там увижу, и если честно, это не радовало. Вот совсем. В записях Ильеррской говорилось о какой-то привязке, и мне бы очень не хотелось думать, что у меня вот это вот, только в начальной стадии. Потому как иначе объяснить эти искры и подпрыгивающее до подбородка сердце при его приближении я не могла.

— Что?! — Все-таки обернулась, встречая огненный прищур. — Мне нужно упасть тебе на руки при выходе из аэробаса? Или под ноги? Куда-нибудь еще?

Гроу приподнял бровь.

— Фантазии у тебя занимательные, Зажигалка, но вообще-то я по поводу фотосессии. После нее у тебя будет три часа, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, а потом у нас с тобой ужин на высшей точке Ортахарны.

Свою отвисшую (теперь уже натурально) челюсть я ловила на уровне груди.

С тем же успехом он мог вбить мне в макушку табличку: «Занято», и главное — сделать это надо было вот обязательно при Рихте!

— Как скажешь, — заявила я. — Контракт обязывает.

И снова отвернулась. Мне искренне хотелось насыпать ему льда в штаны, а заодно и себе, чтобы не самовозгораться всякий раз, когда он ко мне приближается. И откуда это пакостное чувство, что сделано это было совсем не ради общей информации, а для того, чтобы приложить Рихта? С какой радости? Мы, между прочим, условий контракта не нарушаем, вместе нигде не появляемся, а общаться я могу с кем угодно, когда хочу и сколько хочу.

И буду!

Мало того что он мне устроил показательный вынос, так еще и…

Ужин!

Просто джек-пот, после которого Леона лично приедет на съемки и отвинтит мне голову. Так и представляю себе ее слова: «Ты ею все равно не пользуешься».

Ладно, Танни. Вдохнули.

Выдохнули.

Впереди еще съемочный день и сцена номер семнадцать…

— Сегодня снимаем шестнадцатую, — объявил Гроу. — После обеда у всех свободное время.

Кроме меня, ага…

Стоп! Шестнадцатую?! А семнадцатая ему чем не угодила? Я, можно сказать, морально готовилась, настраивала себя все утро на подвиги и свершения, две чашки кофе выпила под аутотренинг, что у меня все получится, чуть не подавилась рогаликом с камартовым фларом, когда перед зеркалом попыталась изобразить страсть, и что… завтра все по новой?

Это как экзамены пересдавать!

— А…

— А все вопросы на месте, Танна Ладэ, — припечатали меня.

На месте так на месте.

Мы стремительно снижались, я изредка поглядывала на Рихта, который подозрительно молчал. Решила последовать его примеру, и до той минуты, пока мы не сели на территории, рассматривала заповедник с воздуха. Стоило аэробасу замереть на стоянке, указала Рихту глазами на Ленарда. Он улыбнулся и, как только Гелла отошла, напрочь заблокировал парню выход.

— Не, ну супер, — процедил Ленард, выдергивая наушники. — Вам друг друга мало, что ли?

— Мало, — сообщила я. — И мы отсюда не выйдем, пока ты не скажешь, в чем дело.

— В чем дело? — Мальчишка вскочил, подхватив сумку и раздувая ноздри. — Это ты мне скажи, в чем дело?! По-моему, ты вчера выразилась предельно ясно. Когда сказала, что у тебя нет на меня времени.

Та-ак…

— Рихт, мы тебя догоним, — сказала я.

И мысленно поблагодарила, когда он вышел вслед за остальными.

— Ждешь, пока Гроу за тобой лично явится? — поинтересовался Ленард. — Понравилось на драконе кататься?

Я сложила руки на груди.

— Когда это я такое сказала?

— Что, и с памятью еще проблемы?

— Представь себе, — плотно сжала губы. — Ну. Рассказывай.

Ленард отзеркалил мою позу. Надеюсь, не выражение лица, потому что если оно у меня такое же упрямо-зверское, то на фотосессию меня сегодня не пустят.

Поскольку отступать я не собиралась, он все-таки процедил:

— Вчера, когда с тебя грим снимали.

Ну, супер.

Вчера, когда с меня снимали грим, я сидела в трейлере в полном ауте после случившегося. Даже почти не замечала, что происходит вокруг, разве что Гелла мельтешила перед глазами, ее ассистентки и еще Мирис. Та самая Мирис, которая крутилась поблизости и изредка выходила, а потом возвращалась.

— Пойдем, — кивнула на выход.

Ленард, видимо, ожидавший другого, опешил:

— Куда это?

— Да так, пообщаемся кое с кем.

На выходе ко мне прицепился взгляд Гроу, но я его стряхнула, как колючку с одежды. Если сейчас буду думать еще и о всяких дракономордах, то у меня точно крышечку сорвет, и я отправлюсь в небытие.

Мирис обнаружилась рядом с Геллой, не представляю с чего, но у них там явно назревала антиладэйская коалиция. А вот чтобы она не превратилась в оппозицию и не перешла к боевым действиям, решать такие вопросы нужно сразу и прямо.

— Мирис, — шагнула к ним, — разговор есть.

Гелла хмыкнула и отошла, ассистентка обернулась, стянув и без того тонкие губы в ниточку. Сейчас она чем-то напоминала эсстерду Броджек, разве что у той внутри был металлический стержень, а у этой прутик. Который, по всей видимости, коннектился исключительно к пульту управления местрель Ярлис.

— Ленард вчера обо мне спрашивал?

— Спрашивал. — Как она сквозь сплавленные губы умудрялась цедить слова и при этом раздувать ноздри, как паруса, — большой вопрос.

— И почему я об этом узнаю только сейчас?